Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: Слэш (список заголовков)
21:43 

I might be wrong part 1

Я думал, будущего больше не существовало. Его просто не было, и оставалась только эта большая и практически пустая комната, в которой я сидел почти без движения наверное уже много часов. Тускло-серые стены поглощали и временами даже сдвигались в тесном удушающем объятии. За окном слышался глухой мерный звук, похожий на стук капель по крыше. Возможно, это был дождь, возможно - игра воображения, как и смутно доносившиеся сверху голоса соседей. Этих слабых проявлений жизни совсем не хватало, чтобы привлечь моё внимание - какая-то особо сильная апатия навалилась, и сквозь её плотный слой было очень сложно выплыть на поверхность. Пылились фотографии, старели книжные страницы, увядали цветы - по-черепашьи медленно, так, что изменения можно было увидеть только под микроскопом - но это происходило, и мне было всё равно. Даже то, что пыль ложилась на твоё лицо, а стареющие книги ещё хранили твой еле уловимый запах и прикосновения подушечек пальцев.
Потому что тебя не было рядом. Ты исчез так давно, что я тогда успел свыкнуться с мыслью, что жизнь заканчивается настоящим. А мне и не нужно было больше ничего - только тишина, лишь изредка прерываемая слабыми отголосками чего-то, что так сложно разобрать, если тонешь в вакууме, который так естественно складывался вокруг.
Одна вечность в минуту сменяла другую, безразличие цвело пышным цветом, и я всё больше убеждался в том, что будущего не существовало.

* * *
Вдали от тебя время бежало - даже проносилось - слишком быстро, и я всё больше был уверен, что пошедшие дни стёрли мой образ из твоей памяти.
Я боялся, что возвращаться было слишком поздно.

@темы: слэш

02:15 

your love is standing next to me

а на столе лежат только жёлтые кленовые листья, и тебя слишком долго нет.
последний раз, когда мы виделись, ты пил крепкий чай и смотрел куда-то в сторону, а я стоял у окна и наблюдал проходящую осень.
и вроде всё хорошо было, прилично так на поверхности. может быть, даже слишком прилично. кухня почему-то не была наполнена твоей бесконечной болтовнёй и дурацкими шутками. ты задумчиво скользил взглядом по комнате, по мне, как будто принимая за предмет обстановки, ни за что не цеплялся и ни на чём не останавливался. теребил воротник рубашки. я не мешал, потому что такая тишина никогда не бывает просто так. да и когда вообще я мог себе позволить прервать ход твоих гениальных мыслей? потом ты встал, как-то скомканно попрощался и ушёл. я видел, как удаляется и скрывается из вида твоя худенькая фигура, растворяясь среди прохожих, и почему-то ничему не удивлялся.
и теперь я жду тебя уже неделю, месяц, может, больше, может, меньше..без тебя время идёт как-то по-другому, я давно уже заметил. медленнее, скучнее, нуднее. оно не идёт даже, а ползёт. занимаясь своими делами и даже отвлекаясь от назойливых мыслей в моей голове, я всё равно вздрагиваю каждый раз, когда на лестнице раздаются шаги или мягко раздвигаются створки лифта.
и когда на ступеньках слышатся действительно твои шаги, когда лифт поднимает на мой этаж действительно тебя, я волнуюсь абсолютно так же, как сотни мгновений до этого. никаких особых предчувствий. просто слишком долго убеждал себя, что это ты, и наконец устал. так некстати - иначе возможно я успел бы подготовиться к этому звонку в дверь.
- здравствуй. проходи..
такой взъерошенный и запыхавшийся немного.
и ты проходишь, хватая меня за руку, тянешь за собой куда-то вглубь квартиры, и у меня из головы сразу вылетает всё, даже то, как выглядит моя спальня или гостиная и почему ты такой помятый и что вообще ты собираешься со мной делать.
- где ты был столько...
- молчи!
твои холодные пальцы на моих губах и горячее дыхание где-то на щеке.
почему-то застёгнутых пуговиц на рубашке всё меньше.
и шёпот между поцелуями, прерывистый, еле слышный, и въедающиеся в сознание слова:
- я думал, есть что-то важнее тебя. так вот, я ошибался.


в некой связи с
www.diary.ru/~c-lightning/p133297373.htm

@темы: слэш

19:13 

don't you shiver?

Первый снегопад налетел на город внезапно, выкрашивая в белый цвет всё, что попадалось ему на пути. Казалось, снег не просто опускался на землю, он, кружимый ветром в каком-то дихом вихре, атаковал, въедался в кожу, царапал и будто бы даже оставлял еле заметные ранки. Люди, все, как один, в чёрных куртках и пальто, бежали куда-то, яростно пытаясь укрыть головы в воротниках, крепче жались друг к другу и пытались стать меньше, как можно меньше.
Я был уставший, голодный и, как водится в таком состоянии, злой. Машины разбрызгивали буро-коричневую слякоть, и её капельки из-под колёс попадали прямо на мои светлые брюки. Прохожие, в бесконечном потоке мелькавшие передо мной, приносили с собой резкие порывы холодного воздуха, и каждое мгновение я придумывал всё новые способы побыстрее добраться домой.

Ведь дома уже горит свет, и за опущенными шторами ты сидишь в глубоком кресле, поджав ноги и спрятав руки в рукава своего любимого вязаного свитера, смотришь по телевизору какую-нибудь научную программу или бессмысленную комедию и нежишься в лучах искуственного электрического солнца.
А может, ты на кухне варишь глинтвейн для нас обоих и ждёшь, когда я приду, а пряно-солнечный запах корицы и гвоздики запутывается в прядях твоих волос и оседает на кончиках ресниц и в уголках губ.

Пока я был в дороге, надежда на это ещё жила где-то в глубине души, но к концу она становилась всё призрачнее.
И подходя к квартире, я уже точно был уверен, что найду там только тёмный холод давно покинутых комнат и смятые простыни, смутно выделяющиеся в полумраке. Хорошенько постаравшись, ещё можно было услышать отзвук твоих шагов за стеной и почувствовать аромат одеколона, который в последнее время неумолимо преследовал меня, куда бы ни пошёл.Так странно было ощущать тебя так рядом - ну вот же, ещё чуть-чуть, и выйдешь из дверей, улыбаясь и сонно потирая глаза - и понимать, что наверное ты где-то далеко и совсем про меня не вспоминаешь.
Но что, если..
- Привет. Извини, что так всё вышло. Приезжай?
- Долго соображал? - проворчал ты, а мне стало так тепло-тепло, и я знал, что скоро буду обнимать тебя, и торопливо наливать чаю, и дыханием греть замёрзшие пальцы.

@темы: слэш

19:22 

You should never be afraid part III

Твоё дыхание и моё, смешиваясь, повисает в густом плотном воздухе и маленькими капельками конденсата оседает на стенах и окнах. Жарко. И то, что сейчас уже вечер, который скоро начнёт катиться к ночи, ничего не значит. Город живёт двадцать четыре часа в сутки, и для работы ему нужно много солнца и энергии. Утверждение спорное, но сейчас оно кажется абсолютной истиной.
Мы лежим молча уже довольно долго, я наконец-то могу спокойно изучить черты твоего лица, почему-то изменившегося, а ты водишь по моему запястью подушечками пальцев. Твоё тело чуть поблёскивает в свете заката. Иногда наши взгляды встречаются, и тогда ты улыбаешься, а у меня на душе становится так хорошо-хорошо, как давно уже не было.
- Знаешь, если ты сегодня останешься со мной, будет здорово, - стараюсь, чтобы слова прозвучали как можно беззаботнее, но если хочешь, ты заметишь любой, самый тщательно скрытый оттенок в моём голосе.
- Я побуду с тобой. Дом, - вдруг ощущаю нежное тепло твоих ладоней на щеке, - Дом, послушай. Ты ведь никогда не должен бояться. Никогда.
Вкус мягкого, чуть терпкого, тяжёлого поцелуя ещё остаётся на языке, когда я медленно погружаюсь в сон, крепко прижимая тебя к себе.

Просыпаясь, с улыбкой протягиваю руку, чтобы обнять тебя, наверняка такого уютно-сонного и растрёпанного, но натыкаюсь только на уже остывшую простыню. Всё хорошее настроение мгновенно рассыпается мелкими осколками, и я наверное всё же не смог сдержать разочарованного возгласа, потому что откуда-то из глубины номера слышится твой обеспокоенный оклик.
- Дом?
- Ты уже уходишь, да? – произношу как-то глухо и грустно.
- Нет. Вообще-то я ждал, когда ты проснёшься, соня, - дразнишь меня, садясь рядом, мимолётно касаясь губами виска и так замирая.
Обнимаю тебя за талию, тяну на себя, но ты с хохотом сопротивляешься.
- Дом! Ну Дом! Мы идём гулять, ты не знал?

- Мэтт, - я оглядываю твой наряд, тщетно пытаясь сдержать смех, - сколько можно тебя учить, что клетка с полоской не сочетаются? И вообще, где ты откопал эти брюки. Выглядят так, будто им лет десять.
- Тебе это важно? Мне нет, - говоришь ты весело, и даже не обидевшись.
- Мне совсем неважно, - подхожу к тебе близко-близко, ладони скользят под твою футболку и гладят обнажённую спину. – Просто в последнее время…
- Забудь, - прерываешь меня, прикладывая палец к губам, и они непроизвольно приоткрываются. – Пойдём.

Утро ровным золотистым светом разливается над крышами небоскрёбов. На улицах города непривычно тихо и спокойно, хотя стоит вспомнить, что сейчас ранний час субботы, и всё становится на свои места.
Твои глаза в лучах радостно встречающего новый день солнца столь же лучезарны, по-летнему ясны, как и голубое-голубое небо прямо над нами. Ты весь сияешь, и будто бы во всём мире нет ничего приятнее, чем идти со мной бок о бок, обнимая за талию, нашёптывать что-то на ухо, щекоча дыханием шею, смущённо отводить глаза от моего, видимо, слишком влюблённого взгляда и зарываться носом в мои волосы.
Замечая раскидистое дерево у пруда, направляешься к нему и садишься в тени кроны, прислонясь к мощному стволу. Когда я тоже опускаюсь рядом, кладёшь голову мне на плечо и неловко обнимаешь. Помолчав немного, поворачиваешься так, чтобы видеть и меня и проговариваешь:
- Без тебя так легко было потерять очарование жизни. Но не беспокойся – теперь я нашёл его вместе с тобой.

@темы: слэш

18:51 

let's pretend it's a sunday morning

вставая, ты бы сказал:
- я ненадолго, пока.
а я бы сонно пробормотал что-то и зарылся поглубже в ещё хранящее твоё тепло одеяло.

ты бы уже был здесь, накрывая лёгким поцелуем мои губы и едва ощутимо перебирая прядки волос.
а я бы только проснулся и даже не знал, первые ли весенние лучи будят меня или твои невесомые прикосновения.

ты бы прошептал:
- доброе утро.
а я бы просто обнял тебя покрепче и чмокнул куда-то в шею.

ты бы варил кофе, мурлыкая под нос какую-то смутно знакомую мелодию.
а я бы чувствовал, как твой голос проникает в каждую клеточку тела, и пытался тихонько подпевать.

ты бы смеялся и говорил, что медведь оттоптал мне уши.
а я бы в шутку обижался и щекотал тебя так, что ты бы визжал без остановки.

ты бы сидел за столом, и пар, идущий от чашки, заставлял щёки раскраснеться ещё больше.
а я бы с нежностью наблюдал, как ты дуешь на свой кофе, чтобы остудить его, и делаешь маленькие неспешные глотки.

ты бы наблюдал, как за окном медленно тает сероватый рыхлый снег.
а я бы переплёл наши пальцы и увидел, как солнце скрепляет их вместе, вплетая между них свои золотистые нити.

робко улыбнувшись, ты, чуть касаясь, погладил бы меня по руке.
а я бы наклонился и поцеловал тебя, размеренно, пробуя на вкус тонкие податливые губы.

ты бы сбивчиво сказал, что я твоё счастье.
а я бы подумал, что мы нашли друг друга давным-давно, ещё до рождения, и кто-то в звёздном бесконечном космосе предопределил нашу встречу.

а на краю твоей улыбки таял бы мой поцелуй, и глаза сияли бы ровным умиротворённым светом...

знаешь, своё идеальное утро я встретил бы именно так.

@темы: слэш

00:34 

You should never be afraid part II

Если бы я догадался раньше, что ты остановился в том же отеле, если бы вспомнил, что мы живём здесь всегда, когда бываем в Лос-Анджелесе, я вряд ли бы вздрогнул от неожиданности, услышав стук в дверь. Резкий звук вырывает меня из мыслей, застаёт врасплох, и в течение какой-то секунды я не знаю, что лучше: притвориться, что никого нет, или открыть дверь и, наконец, оказаться рядом с тобой, так близко, как мечтал уже давно. Потребность в тебе выигрывает, и я поворачиваю ручку, даже не спрашивая, кто там. Я и так знаю.
- Привет, - без предупреждения, не давая времени на подготовку, ты ловишь мой взгляд, и теперь мы оба можем быть уверены, что я никуда от тебя не денусь.
- Здравствуй, - не разрывая зрительного контакта, отхожу вглубь коридора, чтобы дать тебе пройти.
- Дом… - приближаешься и протягиваешь руку, чтобы коснуться моего плеча. И хотя именно этого я и хочу сейчас, что-то – обида ли? неловкость после разлуки? – заставляет отвернуться и спрашивать, как ни в чём не бывало, по пути в комнату:
- Как ты? Давно не виделись и вообще…
- Всего неделя прошла, - усмехаешься ты, по-домашнему растягиваясь в кресле.
Мягкая улыбка сглаживает слишком весёлый блеск твоих глаз - ты же никогда не упускал возможности подшутить надо мной.
- Ну и всё-таки? – сделав невозмутимое лицо и изобразив самую очаровательную улыбку, настаиваю я.
- Всё прекрасно. Вчера мы с Кейт... - ты, как всегда, начинаешь рассказывать, размахивая руками и немного запинаясь.
И, знаешь, мне ведь совсем неинтересно, что вчера вы делали с Кейт. Может, потому, что я уже читал об этом в какой-то жёлтой газетёнке и даже фотографии видел? Нет, мне правда неважно, чем занимается этот странно-чужой человек. Пытаясь скрыть разочарование, подхожу к окну и просто слушаю твою болтовню. Слушаю, но не вслушиваюсь. Если убрать смысл из твоих слов, можно притвориться, что всё в порядке. И звук твоего голоса для меня до сих пор мелодичнее пения любых птиц.
- Мне тебя не хватало, - а мне внезапно не хватает воздуха, чтобы дышать, когда ты прижимаешься грудью к моей спине, когда твои руки скользят вверх по животу и обнимают, будто успокаивая.
- Неужели Мэттью Беллами ещё может чего-то не хватать? - неожиданно обида прокрадывается между слов, и ты, конечно же, её замечаешь.
- Не будь злюкой, - нежно прикасаешься к шее губами, медлишь, чувствую твоё дыхание на слегка влажной и горячей коже. - Ты же знаешь.
Конечно, я мог бы возмутиться, мог бы выкрикнуть, что ничего я не знаю, скинуть твои руки и уйти в другую комнату, мог бы выгнать тебя и напиться в стельку – а что, чем не вариант? Но зачем? Ты же здесь. Рядом же. И я никогда отказываюсь от возможности побыть с тобой наедине. А в последнее время такая возможность особенно ценна. Поэтому обо всём думать буду потом, а сейчас…
- Знаю-не знаю, какая разница? – задвигаю свою обиду куда подальше.
Накрываю твои пальцы ладонями и слегка сжимаю. – Мы же вместе сейчас, правда?
- Вместе, - заговорщицки шепчешь прямо мне на ухо.
А я поворачиваю голову и целую тебя в смеющиеся губы, отрывисто, смазано - ты решаешь поиграть и отстраняешься, едва я успеваю дотянуться до тебя.
- Такие фокусы не пройдут, - чуть ли не рычу, а ты улыбаешься ещё шире, нарочито медленно облизываясь.
Жадно сгребаю тебя в охапку, такого острого, такого ломкого, и толкаю к ближайшей стене. Даже несмотря на то, что преимущество в весе и росте минимальное, так легко вообразить своё превосходство.
- Тише, - приглаживаешь мои растрёпанные волосы, проводишь кончиками пальцев по щеке, подбородку, заключаешь лицо в ладони, - тише. Я же никуда не убегу.
Ты целуешь меня неспешно, чуть лениво, легонько покусывая губы. Только я расслабляюсь, погружаясь во влажное тепло поцелуя, такого тягучего и сладкого, как мёд, как ты вдруг неуловимо выскальзываешь из моих объятий, и когда я прихожу в себя, уже стоишь на пороге спальни.
- Давай же, Домми, чего ты ждёшь? – одну за другой расстёгиваешь верхние пуговицы рубашки.
- Чёртов Беллами!
Уже помутнённое сознание снова заволакивает дымкой, и мыслей вообще не остаётся – только желание наконец заполучить тебя. Чтобы ты никуда не ушёл, не уехал, не улетел, не исчез, не испарился – или что там ещё может произойти.
Не знаю, что выражает мой взгляд, когда я надвигаюсь на тебя, одновременно стягивая футболку и отбрасывая её куда-то в сторону, но твоя напускная игривость и развязность вдруг куда-то улетучивается, глаза темнеют, а веки будто тяжелеют под весом трепещущих ресниц. И когда я оказываюсь буквально в паре сантиметров, твоё дыхание сбивается. И самообладание разбивается в пух и прах.
- Поиграли, и хватит, - привлекаю к себе властным, сильным движением, а тебе остаётся только подчиниться, безотчётно прижавшись ко мне.
Чувствую, как напряжено твоё тело, как ты ждёшь, – почти сгораешь – что же будет дальше. Это настолько непривычно и необычно, что я на мгновение задумываюсь: петь ли радостные гимны или где-то искать подвох.
- Да я просто соскучился по тебе, - отвечаешь на мой незаданный вопрос, - я же не могу так сразу…

@темы: слэш

10:16 

Что, если?

Что, если пустить всё на самотёк?

Если перестать держать себя в руках? Он всегда говорит держать себя в руках. Предостерегает. А потом зачем-то дразнит мимолётным поцелуем.

Что, если взбунтоваться? Первый раз пойти против? Подарить этой девушке напротив сенсацию, возможно, первую такого уровня в её карьере?

Что, если пододвинуться сейчас к нему поближе? Одну руку со спинки дивана передвинуть ему на плечо и чуть-чуть сжать, а другой провести вниз по бедру и остановиться на колене.

И улыбнуться. Улыбнуться, показав, что - да, мы вместе. Да, мы любим друг друга. Да, и по ночам нам никогда не бывает скучно.

И если он опять попробует обернуть всё в шутку...клянусь, я убью его.
Нежно.
Мучительно.
С наслаждением для нас обоих.

@темы: слэш

21:57 

You should never be afraid part I

В этот раз неделя почему-то тянется так долго. Как месяц или год. Скучаю. Конечно, я скучаю, чёрт возьми. Зачем я решил провести отпуск в Англии, не понимаю до сих пор. Чтобы постоянно помнить тебя? Чтобы всё здесь напоминало о тебе? Чтобы быть целиком окружённым тобой не только изнутри, но и снаружи? Хоть мы уже давно живём в разных странах, родные места по-прежнему связаны у меня с тобой. С тем, как встретились, как познакомились, как…
* * *
Сквозь полузакрытые веки кажется, что твои каштановые волосы отливают красным, а на щеках играет чуть более насыщенный, чем обычно, румянец цвета клубники со сливками. И даже глаза твои стали нежно-сиреневыми. Глубоко затаившееся в них солнце смеётся и яркими озорными огоньками притягивает к себе. Ветер треплет и запутывает длинные тёмные прядки, и я инстинктивно тянусь, чтобы поймать одну и заправить её за ухо, но внезапно понимаю двусмысленность ситуации и резко отдёргиваю руку.
- Ты чего? – удивлённо приподнимаешь одну бровь.
Как будто ты не знаешь.
- Ничего, - чешу затылок, поправляю причёску, чтобы куда-то деть эту злополучную руку, которая показалась вдруг дико большой и несуразной.
Хмыкаешь и ложишься рядом со мной, блаженно щурясь. Слежу, как слишком острые позвонки один за другим, а потом хрупкие, словно крылышки, лопатки касаются мягкой сочной травы, утопая в ней. Запрокидываешь голову, смотря в чистое-чистое лазурное небо. Под снежно-белой, тонкой и слишком нежной кожей шеи перекатывается кадык, грозя однажды вспороть её. Слышно только твоё спокойное дыхание, прерываемое слишком частыми ударами моего сердца. Наши бёдра и плечи плотно прижаты друг к другу, становится невыносимо жарко. Я терплю.
- Дом, - разомлевший, ты чуть сонно зовёшь меня.
- Что? – лень разливается по венам, и не хочется даже говорить.
- Повернись.
Оборачиваюсь к тебе – наши лица так близко. И нет, я не запрещаю себе об этом думать. Я наслаждаюсь этой мыслью, смакуя её так и эдак, и улыбаюсь от удовольствия. Ты долго смотришь, а потом произносишь задумчиво:
- Странно. Обычно у тебя глаза серые, а сегодня зелёные. Интересно, почему? Из-за солнца, или…
- И часто ты наблюдаешь за моими глазами? – чересчур поспешно спрашиваю я, перебивая.
- Часто, - уголки твоих губы ползут вверх, чуть подрагивают и обнажают кривые зубы, которые ты всё время прячешь.
Вижу вызов и дерзость в этой широкой ухмылке, провокацию и детскую бесшабашность.
- Я рад, - дыхание перехватывает, и это всё, что я способен сказать сейчас.
- Ты должен быть очень рад, - склоняешься надо мной так низко, что твои волосы падают мне на лицо, заслоняя солнечный свет. Всё, что я вижу сейчас, это твои горящие глаза.
- Что на тебя нашло, Беллс? – несколько раз откашлявшись, всё-таки спрашиваю я.
- Да ничего, - беззаботно отвечаешь и возвращаешься в прежнее положение.
* * *
Безлюдный ещё город. Улицы сливаются в одну бесконечную жемчужно-серую линию. Иду, не разбирая дороги. Может быть, потому, что кругом обступает туман, раздираемый шагами в клочья, а может, потому, что у меня просто нет цели. Если никто не ждёт, можно уйти хоть на край света.
Правда, всё чаще я ловлю себя на мысли, что край света – это место, где сейчас находишься ты. Даже если бы ты стоял от меня в паре метров. Дистанция – не в расстояние вытянутой руки. Дистанция – во вселенные, затонувшие где-то на дне зрачков и переплетённые с лучиками радужки твоих переливающихся, как топаз на солнце, голубых глаз. И её не преодолеть. Как человек не может выжить в космосе без скафандра, так я совершенно теряюсь и гибну в этой пустоте.
Но сейчас мне бы так хотелось почувствовать твоё присутствие, хоть всего лишь физическое. Просто взять за руку. Просто положить голову на плечо. Просто коротко прикоснуться к твоим тонким губам своими. Всё так просто.
Ветер неспешно гонит осенние листья вдоль дороги. Холодное, почти белое солнце изредка прорывается сквозь плотные тучи. Призванное дарить тепло, сегодня оно забыло про эту обязанность. Кажется, его лучи пронизывают всё вокруг, отражаясь в каждой росинке, даря блики каждому жёлтому листу. Кажется, что это солнце смотрит прямо в душу, как будто специально усиливая тоску и забирая всю радость, которая, может быть, ещё теплилась где-то глубоко внутри.
В своём жарком Лос-Анджелесе, беззаботно прогуливаясь по широким, наводнённым людьми проспектам или по горячему песку пляжа вдоль бескрайнего и спокойного океана, ты, конечно же, не знаешь, что я здесь почти растворяюсь в тишине, которую обычно называют звенящей. И, кроме тебя, некому вытащить меня отсюда. Но ты же не знаешь.
Телефон в кармане куртки кажется таким тяжёлым. И я не сразу осознаю, почему. Какая-то мысль согревает. Можно даже сказать, жжётся. Внезапная мысль, что можно позвонить тебе, всё рассказать и…Или ничего не рассказывать, а просто услышать твой голос. Просто слушать сначала удивлённые вопросы, потом торопливые реплики, нотки радости в них, нотки наслаждения чем-то новым. Всё так просто.
Замёрзшие пальцы еле-еле справляются с молнией кармана. Кое-как набрав по памяти твой номер, с надеждой прикладываю трубку к уху.
За те полминуты, что я жду твоего ответа, словно проходят годы, проползают мимо, кружатся вокруг в медленном танце. Тело будто застыло и одеревенело в напряжении, еле заметные пока морщинки стали резче, их словно высекли на высушенной порывами ветра, сигаретами и алкоголем коже.
Гудок. Гудок. Гудок. С дрожащих от разочарования губ срывается в пустоту какой-то странный полувопросительный возглас. Уже почти нажимаю кнопку отмены, как в телефоне раздаются какие-то помехи, а потом сквозь шум прорывается и твой голос.
- Дом? Дом, как ты? А я сейчас…
С каждым словом, произнесённым тобой, что-то меняется во мне. Твой высокий, заливистый, чуть визгливый смех невольно вызывает улыбку. Закрыв глаза, полностью погружаюсь в этот поток звуков, и кажется, стоит протянуть руку – можно дотронуться до тебя. Ты рядом. К реальности меня возвращает только один вопрос:
- Может, ты приедешь ко мне?
* * *
К тому времени, как мы подходим к твоему дому, солнце садится и становится так непривычно холодно после горячего дневного воздуха. Ты стоишь напротив меня, яростно пытаясь спрятать голову как можно глубже в воротнике тонкой куртки и неловко засовывая озябшие пальцы в рукава. Желание обнять тебя превышает все допустимые и недопустимые нормы. Уровень нежности в крови зашкаливает, но я ещё держусь, пока ты вдруг не подносишь ладони ко рту, видимо, считая, что дыхание согреет их быстрее. Тонкие губы чуть приоткрываются, еле заметный пар обволакивает твои кисти и запястья, на мгновение заслоняет лицо и тут же растворяется…
- Дай сюда, - сварливо произношу я, грубовато - чтобы скрыть этот, в общем-то, совсем ненужный и даже запретный порыв - хватаю твои руки и растираю их, чувствуя каждый сустав, каждую косточку.
Ты еле заметно усмехаешься, внимательно следя за мной из-под полуопущенных ресниц. Непонятно, что тебе нравится больше: моё внимание или то, как я заливаюсь краской под твоим хитрым прищуром.
- Что? – внезапно мне становится досадно. Я ведь старше, чёрт возьми, а этот сопляк ещё и играет со мной!
- Ты не понял ещё?
И опять, как днём, ты слишком близко и когда ты говоришь, наши губы почти задевают друг друга. Я всё ещё веду себя, как последний дурак, не делая никаких попыток сократить расстояние и даже отводя глаза в сторону, чтобы не видеть твоих насмешливых глаз.
- Идиот.
Даже не смотря на тебя, я знаю, что ты улыбаешься.
Прохладные пальцы касаются подбородка, скользят по щеке.
Вторая рука ложится на шею. Бегут мурашки, то ли от холода, то ли…
Легко проводишь губами по скуле, целуешь кончик носа, почему-то медлишь. Наверное, хочешь, чтобы первый шаг сделал я. Заставляешь меня быть смелее, чем я есть на самом деле. Эта мысль вертится у меня в голове, когда я тянусь к тебе, когда первый раз ощущаю вкус твоих губ, такой незнакомый и волнующий. И когда потом ты тянешь меня за руку по направлению к своему жилищу, где очень скоро в окнах зажжётся свет.
* * *
Собираю вещи и нахожу твою затерявшуюся футболку среди моей одежды. Твой еле уловимый запах теперь возводится в абсолют, и вот уже почему-то вся квартира пропитана им. Свободно дышать не получается.
Стою в коридоре и бросаю последний взгляд на своё отражение в зеркале, как включается автоответчик, и ты просишь перезвонить, когда вернусь. Когда я вернусь… Когда я вернусь, нам уже возможно не понадобятся автоответчики. Когда я вернусь, то возможно буду не один.
Завожу мотор, выезжаю на трассу, а по радио вдруг включают нашу песню. How did it come to this? Не знаю. Но похоронить нашу любовь я тебе точно не дам.
Вся дорога пропитана тобой. Мелкие детали, мысли, воспоминания, случайные прохожие, рекламные стенды. Ты везде. Так странно лететь со всем этим скарбом прошлого, который не так просто сдать в багаж и забыть. Он всегда со мной, в моём сердце.
Я приземляюсь в Лос-Анджелесе с чётким намерением заставить тебя вспомнить всё и разделить со мной эту, хоть и приятную, но, видимо, слишком тяжёлую, ношу снова.
* * *
Душная атмосфера кафе. Солнце здесь слишком наглое, слишком яркое – такое похожее на всё вокруг. Оно бесцеремонно бьётся в окна, вламывается без разрешения, и я уже в сотый раз кляну себя, что выбрал именно это место. Хотя это не главная причина.
Впереди ещё два столика. Через два столика сидишь ты и, молча улыбаясь, держишь её за руку. А я машинально перемешиваю кубики льда в бокале и удивляюсь, почему именно здесь и именно сейчас.
Почему эти, буквально сжигающие меня и всех вокруг, дурацкие солнечные лучи дарят твоим невозможно-синим глазам мягкий золотистый свет? Он причиняет почти физическую боль. Давит виски, ломит пальцы. Твои длинные, тонкие, вечно нервные пальцы мирно покоятся на её руке.
От благодушия, написанного на твоём лице одновременно тепло и тревожно. Мне нравится видеть тебя таким – довольным жизнью и уверенным в правильности своих решений. В твоей осанке появилось что-то новое, в посадке, в повороте головы. Знаешь, что должен кого-то защищать, поддерживать. Не ребёнок, но взрослый мужчина. И – не думал, что когда-нибудь такое скажу – зрелый. Почему-то мне казалось, что я всегда буду тебя оберегать. Раньше я не осознавал этого, но теперь я чувствую, как внутри зарождаются какие-то новые ощущения, новые сомнения. Как-то неприятно сжимается сердце. Ревность? Возможно. Но к ней явно примешивается что-то ещё. Меня, в общем-то, почти не трогает, что ты целуешь её, обнимаешь, держишь за талию, спишь с ней. Уж я-то точно могу сказать, какую цену имеет физический контакт. Да, меня задевает, что ты любишь её или очень умело это изображаешь. Задевает. Но не до глубины души. В конце концов, мы никогда не клялись в вечной любви, да и отношения наши развивались от случая к случаю, не имея постоянной основы. Мне просто внезапно становится так страшно, что я потерял тебя. Что мой Мэттью исчез, а новый оказался таким чужим. А вдруг я никогда больше не смогу достучаться до тебя? Вдруг никогда больше не увижу твою родную улыбку и ямочки на щеках? Вдруг ты никогда больше не поймёшь, как я люблю тебя? Страшно.
Не заметив, что ты, наконец, обращаешь на меня внимание, не услышав, как ты окликиваешь меня, я резко встаю и, расплатившись, быстрым шагом выхожу из кафе.
Так хочется просто идти. Идти по улицам, не видя ничего вокруг, в панике прорываться сквозь толпу, против движения, расталкивая людей. Сорваться и бежать, пока не устанут ноги, пока в лёгких не останется воздуха. Хочется. Но грёбаная многолетняя привычка берёт вверх, и я легко шагаю по дороге. И, кажется, даже улыбаюсь.

@темы: слэш

09:28 

Когда придёт моё время

Когда придёт моё время, забудь совершённые мной ошибки, помоги мне оставить что-то хорошее после себя. Не держи на меня зла. И если ты когда-нибудь почувствуешь пустоту внутри, вспомни меня и отбрось всё лишнее.

Вдвоём, рука об руку, они стояли где-то за границей облаков, хотя это был всего лишь обычный балкон лондонской квартиры. Тепло рук согревало. Рассветное солнце ровным золотистым светом ложилось на кожу.

* * *
Staying awake to chase a dream

Из просторной светлой комнаты льётся нежная мелодия. Кто-то играет на фортепиано. Кто-то, кто очень дорог мне. Хрупкие ноты отзываются дрожью в душе, проникая в самые потаённые закоулки, овладевая ею и унося вместе с собой куда-то за черту города, за черту планеты. В космос. Ты любишь рассказывать, как прекрасен он, этот космос, неведомый и опасный, идеально выстроенный хаос. Эта музыка достойна того, чтобы под неё на Землю спускались ангелы – божественные, чистые создания. И это обязательно произойдёт…
Если бы не какой-то мерный громкий звук, который вдруг вмешивается в гармонию целого. Открываю глаза. Озираюсь – ничего. Только под ухом нудно тикают часы. Только четкое тик-так, тик-так, тик-так… Рукой ощупываю кровать – слева слишком много места. Подушка ещё влажная от твоих мокрых после душа волос, но простынь уже не хранит тепло. Ветер успел забрать его, через форточку выкидывая на улицы за окном, где оно, растворённое, никому не нужно. Вздыхаю. Строение твоего разума не поддаётся логическому объяснению. Может, ты, как Менделеев, увидел во сне что-то столь же гениальное, как таблица химических элементов. Хотя, знаешь, каждая твоя песня – таблица элементов чьей-то души. Чьего-то внутреннего мира, чьих-то переживаний. Ни одна не похожа на другую, как нет в мире одинаковых людей. Я бы тоже не смог спать, будь мне доверена кем-то свыше такая важная миссия. Но спать нужно даже гениям, как бы прозаично это ни звучало. И мне придётся сейчас вырвать тебя оттуда. Из построения колонок, столбцов, ячеек чьей-то жизни.
Всполохи ночного города расцвечивают прядки твоих волос в яркие краски. Ты всегда хотел выглядеть не как все. Сейчас ты был бы доволен. Плечи под тонкой тканью рубашки вздрагивают, зябко ёжишься, обхватываешь длинными кистями тонкие предплечья. Сжимаешь. Крепче. Кончики пальцев белеют, ногти почти впиваются в тело. Не чувствуешь – в твоих глазах небо, в твоих глазах звёзды и больше ничего вокруг. Это очень личный момент. Но даже гении должны спать – в который раз мысленно говорю себе. Подхожу сзади, обнимаю. Вытягиваешься, как струна, уютно скользя своей щекой по моей. Проводишь по ней губами, всё ещё находясь во власти одному тебе ведомого волшебства. Чувствую острые позвонки и лопатки, когда ты сводишь плечи – замёрз.
- Пойдём спать, - шепчу я, и звук тонет в тишине.
- Пойдём, - неохотно соглашаешься, но доверяешь мне полностью.
Ещё немного дрожишь, когда забираешься в постель, но быстро согреваешься под одеялом в моих объятиях и мирно засыпаешь, улыбаясь во сне.

* * *
Tasting the air you’re breathing in

Сидишь на кухне и пьёшь йогурт с клубникой. Смотришь в окно на утренний, ещё свежий, кремово-розовый сияющий город и сонно щуришься от неяркого света. Капелька густой жидкости стекает вниз по губам, но ты не замечаешь этого, о чём-то задумавшись.
- Доброе утро, - целую тебя, и на языке остаётся лёгкий клубничный привкус.
- Иногда я думаю, - снова отвернувшись к окну, говоришь ты, - как прекрасна была бы жизнь, если бы на нашей планете всегда было утро. Если бы люди только всмотрелись в эту призрачную красоту. Тогда не было бы войн, потому что все были бы зачарованы…
Ещё что-то тихо бормочешь, а потом замолкаешь, окончательно уходя в себя.
Часто в такие ранние часы мне становится страшно. Потому что я чувствую, что моё место в твоей жизни становится всё меньше. Тебя становится всё меньше – ты витаешь где-то в своих мыслях, где-то далеко-далеко.
Времени остаётся всё меньше.
Я чувствую, что моё время скоро придёт.
И хотя есть что-то прекрасное в твоей задумчивости, в погруженности одновременно в себя и во внешний мир, слиянии с ним, что-то зыбкое и в то же время надёжное и вечное, я всё равно пытаюсь зацепиться за тебя. Вытащить на поверхность, чтобы ты смог глотнуть реальной жизни.
- Мэтт, - тихо зову я, - нам нужно собираться.
- Господи боже мой, да подожди ты, - резко одёргиваешь меня, будто желая додумать какую-то мысль до конца.
Теперь я уже не обижаюсь. Привык ждать. Иногда от этого зависит очень многое. Если считать многим наш общий мир. Я и не заметил, когда он стал всем для меня.
Через несколько секунд ты приходишь – там, у себя в голове – к какому-то важному выводу, встаёшь и обнимаешь, мягко прося прощения.
- Прости, Дом, - твой голос негромкий, чуть хриплый и тёплый. – Иногда так трудно контролировать…
- Тсс, - перебиваю тебя и легонько целую в висок, - всё в порядке.
Твоё лицо озаряется замечательной, смущённой и такой родной улыбкой. Ямочки на щеках. Чуть заметный румянец на скулах. В глазах, скрытых подрагивающими ресницами, снова появляется мечтательность. Признательно трёшься носом о плечо.
Мне снова удалось поселиться в одном из твоих воздушных замков.

* * *
I know I won't forget a thing

Почему-то раньше выходило лучше. В уме перебираю причины, но выбрать наверняка не получается, хоть я и знаю тебя, как самого себя, а может даже лучше. Я бы сказал, что ты замыкаешься в себе – но это не так. Ты живёшь. Полной жизнью. Полной грудью дышишь среди идей, мыслей, строчек, нот…Я бы сказал, что у тебя депрессия. Затянувшаяся меланхолия тускло освещённых комнат, серых сумерек и густых белесых туманов – но это не так. В твоих глазах я вижу радость. Любая мелочь оказывается важной и отправляется в копилку, где дожидается звёздного часа в какой-нибудь песне. Когда ты творишь, то всегда становишься немного не от мира сего. Но чтобы так надолго…Что-то тревожит тебя, и ты сам не знаешь, что. Ищешь ответы, но пока бесполезно. Разве могу я помочь тебе? Разве может вообще кто-то помочь?
Словно вдалеке, словно сквозь воспоминания чувствую невесомые прикосновения твоих прохладных пальцев на спине и сбивчивое дыхание на щеке. Чем-то взволнован. Что-то заставило тебя подойти ко мне. Это случается реже и реже. Странно, я как будто только что осознал всё. Только что факты стали на свои места. Сложилась картинка, до ужаса правдивая. До ужаса правдивая в том, что мы незаметно отдалились друг от друга. Так незаметно, что я даже успел принять это как данность. Но теперь гладь нашего безразличия покрывается мелкой, но неумолимой рябью понимания. Может, безнадёжность, безвозвратность толкнули тебя ко мне? Тщетная попытка всё вернуть? Всё сделать, как раньше? Дрожащие губы ловят воздух. Что-то сказать. Нужно что-то сказать. Ничего не будет так, как раньше. Поворачиваюсь к тебе.
- Всё будет так, как раньше.
Рваные тихие слова. Поверить в них. Нужно поверить в них сейчас. Потому что мало просто ждать. Мало просто терпеть. Нужно верить, нужно каждый день зажигать в себе искру любви и надежды, а мы уже и забыли, как это делается.
Существует такая точка невозврата. Когда становится слишком поздно. Слишком поздно, Мэттью. Мы ничего не сможем изменить. Но кто сказал, что нельзя пробовать? До тех пор, пока руки не окажутся слишком слабыми, чтобы держать тебя, пока сердце не перестанет трепетать от твоей улыбки.
Начавшийся утром дождь никак не заканчивается. При дневном свете кажется, что твои глаза чуть подёрнулись лёгкой дымкой - будто на ясное летнее небо набежали пушистые облака. Замерев, ты как будто выжидаешь что-то. Крепко обнимаю и чувствую, как ты расслабляешься в моих руках. Исчезает напряжение, уступив место покою. Целуешь в шею и прижимаешься щекой к моей щеке так, что я могу слышать твоё дыхание снова, ставшее ровным. Стоим мы долго, и оба понимаем, что большего нам сейчас не надо. Лишь всей душой ощущать, что мы не одни, не одни...

* * *
Watching the fantasies decay

Наши последние лондонские часы лишены сегодня того особенного вечернего уюта, которым обычно наполнена комната, будь то оранжевое, чуть красноватое небесное пламя за окном или стук дождя по крыше. Чемоданы уже собраны, но ещё не составлены у порога, и каждый раз, когда нужно куда-то выйти, я запинаюсь об них. Это порядком раздражает, поэтому ничего больше не остаётся, как просто лежать, уставясь в потолок. Или на твою спину с выступающими рёбрами. Между нами, будто проникая сквозь оконные щели, расползается липкий, мерзкий холод, и всё кажется таким бесцветным, несмотря на мягкое свечение электрических ламп.
- Я хочу уехать скорее, - слышится твой приглушённый напряжённый голос.
Тело, раскачивающееся взад-вперёд, напоминает маятник.
- Уехать, уехать, уехать... - всё бубнишь ты под нос.
- Что с тобой?
- Дождь... этот дождь всё время.
Сажусь рядом, приобнимаю за плечи.
- Несколько часов - и мы в Италии. В Риме должна быть отличная погода, - улыбаясь, поворачиваюсь к тебе и хочу поцеловать, но ты вдруг дёргаешься, скидывая мою руку.
- Не держи меня, хватит меня держать! - выкрикиваешь истерически и вскакиваешь с кровати.
Возможно ли предугадать момент, когда тонущий корабль уже не спасти?
И как вести себя в этом случае?
- Окей, окей, Мэтт, - невозмутимо возвращаюсь обратно.
Тони, наш корабль! Я уже слышу предсмертные крики капитана.
Сверлю глазами потолок, а ты, почему-то, - меня.
- Что? – кто бы мог сомневаться, что я проиграю битву.
Не отвечаешь, но и не отводишь взгляд.
- Ты же сам так захотел, - напоминаю устало и закрываю глаза.
- Да пошёл ты! – резкие шаги и звук хлопающей двери.
- Мэтт!..
Идти за тобой нет ни малейшего желания.
Голоса в моей голове подозрительно стихли.


* * *
All of the hopes we cherished fade

Ночной город. Такси. Играет какая-то дурацкая, совершенно несоответствующая ситуации, весёлая песенка. Слава богу, не громко. Ты всё ещё злишься и сидишь далеко от меня. Не хватает тепла твоего бедра, ощущения твоего тела. Не остро. Я не умру без этого. Но словно исчезло из жизни что-то привычное, что-то родное и очень ценное. На душе скребут кошки, а я всё пытаюсь и пытаюсь смириться с этой теперь уже реальностью.
Автомобиль быстро скользит по почти безлюдным улицам, и только яркие неоновые огни вывесок говорят о том, что люди ещё не вымерли здесь. У всего есть своё начало и своё завершение. Кто придумал слово «бесконечно»? «Всегда». «Никогда». «Любовь». «Ненависть». «Смерть». «Я умру без тебя!» «Я буду любить тебя вечно!» Всего лишь громкие фразы, брошенные просто так, на ветер, лишь бы обмануть себя хоть на секунду. Лишь бы на мгновение стало легче жить. Взращивать и лелеять в себе мечты и думать, что это происходит на самом деле.
Или – дарить надежду? Человек без надежды – может ли он существовать? Он пуст, холоден и равнодушен без этого внутреннего тепла. Ты был моей путеводной звездой, и теперь я потерян и не знаю, что делать и с чего начать. Совсем впасть в отчаяние не даёт только ожидание завтрашнего дня моей новой жизни. Он наступит, обязательно наступит…
Капли дождя медленно ползут по стеклу, одна и вторая, невыносимо долго идя навстречу и сливаясь, наконец, в единую струйку, которая быстро стекает, оставляя кривую узкую дорожку на окне. Их сотни, они сталкиваются, наслаиваются друг на друга, образуя сложный причудливый узор. Среди музыкальной какофонии различаю шелест твоего дыхания. Тяжёлый вздох.
- Душно.
- Прости…что?
- Душно. Дождь душит.
- Разве? Дождь – это обновление. Он смывает всё лишнее, ненужное. Просто отпусти…
Ты ещё больше вжимаешься в угол, не понимая, о чём я говорю. А мне почему-то не хватает духу пододвинуться к тебе и обнять. Пустота поглотившего тебя космоса в глазах не даёт приблизиться. Просто отпусти… Пришло время.
- Остановите машину, пожалуйста.
Моё время пришло.

* * *
Когда придёт моё время, забудь совершённые мной ошибки, помоги мне оставить что-то хорошее после себя. Не держи на меня зла. И если ты когда-нибудь почувствуешь пустоту внутри, вспомни меня и отбрось всё лишнее.

Он стоял, плотно закутавшись в пальто и высоко подняв воротник, на склоне, с которого был виден весь город. Порывы ветра яростно разбивались о его тонкую фигуру. Закатное солнце било прямо в глаза.

Вместо послесловия

Memories I will never find

Я отчётливо вижу, как потоки белого света обрушиваются на твои хрупкие плечи, пока ты стоишь на кухне и варишь утренний кофе, отстранённо следя за тем, чтобы он не закипел. Но ты не так беззащитен, как кажешься на первый взгляд, тебя не сломить просто так. За трогательно-изящной внешностью скрывается сильная опора – твой острый, цепкий и невероятно живой ум, который не даёт расслабляться и заострять внимание на одной проблеме. Пусть эта проблема и может оказаться потом крайне важной. А может, это и вовсе какой-то пустяк. Новые, всё более захватывающие идеи не позволяют ныть и жаловаться на судьбу, поэтому ты можешь вот так, спокойно и не спеша, пить по утрам кофе или чай – чёрный, конечно, ты никогда не слушал мои лекции о том, что зелёный полезнее. Можешь читать газету, осуждая политиков за их тупость, разрабатывая новые теории, уличая власть во лжи и облекая всё это потом в новые песни. Можешь наигрывать только что пришедшие в голову смутные мотивы на гитаре. И можешь даже позвонить мне и сказать, что завтра будет репетиция, и неважно, что я, вообще-то, на другом конце света.
Ты можешь делать что угодно. Но одно я знаю точно. Ты справляешься с этим куда лучше меня.

@темы: слэш

11:09 

Sweet november

I'm freezing and losing my way…

- Я тебя ненавижу!
- Прекрасно! Ищи себе другого барабанщика!
Разворачиваешься и выходишь, а он остаётся и смотрит в окно, как ты идёшь под дождём, кутаясь в тонкую куртку и судорожно пытаясь закурить.
Опять поссорились из-за какой-то ерунды. Он всегда вспыхивает, как спичка, не изменяя себе, в отличие от тех, которые ты сейчас выбрасываешь раздражённо одну за другой на мокрую мостовую.
Решительно вышагиваешь по улице, каждый шаг вдалбливая во в ничём неповинный асфальт. Тебя так достали внезапные перепады его настроения. Да, дела в группе идут неважно. Да, ты тоже готов убить этих критиков, которые только и делают, что сравнивают вас с Радиохэд. Но он винит во всём только тебя. Нелогично. Странно. Но каждый вечер повторяется одно и то же. Лучше бы он просто впал в депрессию.
К концу пути до дома, который находится совсем недалеко, злость испаряется, остаётся только усталость и опустошённость. Проходишь в спальню и садишься на кровать, сжимая пальцами виски. Ждёшь. Он быстро остывает.
Минут через пятнадцать он вбегает к тебе, запыхавшийся. Отфыркивается – капли летят во все стороны с его синих волос.
- Дом, ну ты же меня простишь? – сладко шепчет он, усаживаясь к тебе на колени.
- Что, тебе всё-таки нужен ударник?
Берёт твоё лицо в свои узкие мокрые ладони. Трудно сопротивляться, когда он смотрит в глаза так серьёзно и по-настоящему нежно.
- Мне нужен ты.
Целуешь поочерёдно тонкие, почти прозрачные запястья и тянешь его за собой на кровать.
- Приятнее ничего в жизни не слышал.
Наклоняется над тобой, выгибается в каком-то кошачьем прогибе, трётся острыми рёбрами о твой живот и грудь, почти мурлыкает.
Целуешь его бледные искусанные губы, подминаешь их, втягиваешь в свои, мягко облизываешь. Резко задираешь футболку, гладишь выступающие позвонки, сжимаешь тощие бёдра, притягиваешь ближе к себе – чувствуешь, как он возбуждён.
Приподнимается, снимает футболки с тебя и с себя – его гладкая молочно-белая кожа приковывает взгляд, слишком хочется к ней прикоснуться, сначала губами, потом кончиками пальцев, но он выскальзывает из протянутых рук и ловко расстёгивает твои джинсы, отправляя их потом вместе с нижним бельём куда-то в темноту комнаты.
Облизывает головку и смотрит на тебя всё тем же взглядом обманчиво-невинных глаз, и от этого сочетания голову сносит окончательно. И внутри остаётся только одно желание – чтобы он не останавливался. Ты даже позволяешь себе держать его за затылок и направлять в нужном темпе. С каждым разом он берёт всё глубже, и ты чувствуешь, как твой член упирается в стенку его горла, вызывая всё более яркие ощущения.
Старается. Ему нравится доводить тебя до оргазма, нравится, когда ты хрипло стонешь его имя и просто стонешь от удовольствия – всё это тешит его самолюбие. Он ведь всегда хотел быть лучшим во всём.
Громко вскрикиваешь и кончаешь, он не отстраняется, а глотает всё до последней капельки. Довольно улыбается и, подтянувшись, касается терпкими, чуть распухшими губами твоих. Когда ты восстанавливаешь силы и выравниваешь дыхание, он, мягко толкая тебя в плечо, говорит:
- Дом, я тебя хочу.
Он редко, почти никогда не хочет быть в активной позиции. Но его желание – закон для тебя. И ты понимаешь его без дальнейших пояснений.
Послушно переворачиваешься и получаешь в награду поцелуй куда-то в растрёпанные мокрые волосы. Слегка раздвигает твои ноги, целует низ спины, пальцами – они у него на удивление чувствительные – ласкает внутреннюю сторону бёдер и ягодицы. Хочет, чтобы ты расслабился. Начинает растягивать, аккуратно и не спеша. Тебе не очень приятно, но ради него ты готов терпеть. Слышишь звук расстёгиваемой молнии и шорох ткани. Входит в тебя медленно, не делая резких движений, стараясь не причинить боли. Сегодня он очень деликатен с тобой. Наверное, чувствует вину за свои срывы. Может, оно и к лучшему. Может, лучше постоянные истерики – а потом такая нежная расплата за них.
Двигается мягко, но ты знаешь, каких усилий ему это стоит. Его дыхание становится неглубоким, слишком частым. Дьявольский задор берёт вверх, и вы будто несётесь куда-то в бешеном ритме.

- Дом, прости, - устраивается у тебя в объятиях и смотрит глазами, полными раскаяния.
- Всё в порядке, - целуешь во взлохмаченный ежик волос и возвращаешь ему привычную, какую-то детскую непосредственность.
- Хорошо тогда, - шепчет он и, взглянув на тебя ещё раз, закрывает глаза.
Обнимаешь его гибкое худое тело. Легонько касаешься тоненьких, почти бесплотных рук с нарисованными венами. Они чуть подрагивают у тебя на груди – наверное, сон беспокойный. Изучаешь сухие приоткрытые губы. Слушаешь тихое уютное сопение. Вот оно, твоё счастье, здесь, сейчас, рядом. А что ещё нужно?

...I don’t need another map of your head.

@темы: слэш

02:26 

梦 寐 以 求 你 / meng mei yi qiu ni / бредить тобой

если честно, я не знаю, зачем поднимаю эту запись. но это очень забавно ХД как будто писал другой человек. в те времена я ещё пытался изображать что-то с рейтингом почти R ХД пусть будет. лично я читала даже с интересом, потому что совсем не помнила, о чём оно XD

читать дальше
запись создана: 29.08.2010 в 11:08

@темы: слэш

11:57 

January has april showers

Our wrongs remain unrectified
And our souls won't be exhumed


Кто-то просит рассказать о себе.
Кто-то просит рассказать просто что-нибудь.
Ты не просишь рассказать ничего.
Но можно я расскажу тебе, как трудно рассчитывать в уме сложную, почти неуловимую траекторию движения твоих пальцев в воздухе.
Иногда они почти касаются моего лица.
Иногда хочется поймать их и по очереди поцеловать каждый.
Можно я расскажу тебе, как больно когда ты...

Нет. Какая же всё-таки получается невыносимая чушь.
Комкаю недописанное то ли письмо, то ли просто излияние чувств на бумаге, которые - увы - больше некому доверить, и раздражённо бросаю его на стол. Листок куда-то падает, но мне лень даже проверить, куда. Нет, ты знаешь, я никогда не писал писем. Вообще. Это первое и сразу - тебе. Но, видимо, его судьба - так и остаться последним. Писатель из меня, мягко скажем, не очень вышел.
Сегодня чудесный погожий день - один из целой череды таких же весенних чудесных дней, когда начинает таять скучный посеревший снег, солнце золотит влажный асфальт, раздаётся безыскусная, но тем не менее прекрасная песня-капель, а голуби оживлённо кружат по улицам в надежде на случайную корку хлеба.
Сегодня, в 5 часов вечера, ты будешь ждать меня на одной из людных площадей Парижа - тех, что буквально кишат туристами независимо от сезона, времени суток и погоды. В калейдоскопе лиц, тел, рук, таких разных, мелькающих, посекундно сменяющих друг друга я буду искать только твою худую фигуру в нелепом сером пальто.
Буду искать синюю вспышку глаз и чёрные взъерошенные волосы.
Воробья, воробушка - среди крикливых суетливых чаек.
Тебе кто-нибудь говорил, что ты похож на птицу? А, впрочем, я не об этом.
Волнуюсь. Чёрт, почему я волнуюсь? Вроде знакомы уже не первый день. Вроде виделись последний раз только вчера. Поссорились - ну ничего, это же с всеми бывает, правда?
Можно я расскажу тебе, как больно, когда ты...
Нет, подожди, не сейчас.

А сейчас я уже иду к тебе. Даже вижу - вон ты стоишь у памятника, руки спрятал в карманы, мёрзнут, наверное...А ты меня видишь? Да. Теперь, наверное, да. Хмуришься. Я что, опаздываю? Фак, точно. Ускоряю шаг, почти бегу, извигяюще улыбаюсь.
- Дом, я тебя уже целых десять минут жду, - вместо приветствия нервно кидаешь ты.
Да, но когда ты совсем не приходишь, а потом ничего не объясняешь, это нормально.
- Прости, - глупая улыбка будто застыла на губах и никак не хочет сходить.
- Урод, - шипишь ты и отворачиваешься.
- Мэтт, - шепчу я на ухо, взяв тебя за хрупкие плечи. - Мэтт, давай не будем ссориться.
В этот момент мне совсем не важно, что нас может узнать какой-нибудь прохожий или что двое обнимающихся мужчин всегда вызывают подозрение. Мне просто хочется успокоить тебя. И это злит тебя ещё больше.
- Нас увидеть могут, идиот, - сбрасываешь мои руки. - Пойдём.
Быстрым шагом отходишь всё дальше, ловко лавируя между людьми.
- Ты куда? - догоняю тебя и иду теперь рядом.
- Да мне всё равно, - ты и не думаешь снижать темп.
- Пойдём тогда ко мне.
Равнодушно хмыкаешь, но я воспринимаю это как знак согласия.

* * *
- Дом, не надо, - тихо, но настойчиво говоришь ты, когда я обнимаю тебя, едва мы входим в мой номер.
Не обращаю никакого внимания, разве что обнимаю тебя крепче. Расстёгиваю пальто и, когда оно падает на пол, а пальцы скользят под твою рубашку, ты вырываешься и отходишь к окну.
- Ты слышал? - напряжённо начинаешь ты. - Не надо этого. Я прошу тебя. Ты понимаешь, что нас вместе держит привычка? Только грёбаная привычка, которой сто лет!
- А что мне делать, если я хочу тебя? Если я люблю тебя, чёрт возьми!
- Не знаю. Я устал от всего.
- Ты не мог сказать этого раньше? Что разлюбил меня.
- Прекрати истерику.
- Нет, истерики - это твоё. Я буду поступать по-мужски, - дёргаю рубашку, и пуговицы разлетаются во все стороны, отскакивая от подоконника. - Исключительно по-мужски.
- Оу, Домми, ты у нас прямо Геракл, - насмешливо пподнимаешь бровь в своей фирменной манере.
- Можешь издеваться, сколько угодно, - вынимаю ремень из твоих брюк, -мне абсолютно наплевать.
- Отстань от меня! - пытаешься меня оттолкнуть, но я ловлю твои руки и с силой пережимаю запястья.
Сожму сильнее - завизжишь от боли. Но я же люблю тебя.
- Не сейчас, Мэтти, - толкаю тебя на кровать и сажусь сверху, пресекая любые попытки побега.

Пробиваюсь к тебе через тихия яростные "не надо" и злобные пронзительные взгляды. Опутываю тяжёлым дыханием и кончиками пальцев скольжу по гладкой коже.
Заключаю твоё лицо в тёплое кольцо ладоней, большими пальцами лаская скулы. Сминаю тонкие, нервные, слишком нежные губы, выжимая из них всё, что так давно хотел.
Ты сопротивляешся всё меньше. Постепенно злость уходит из твоих движений, уступая место желанию. Вскоре ты отдаёшься мне весь, без остатка. Вскоре принадлежишь только мне: и все длинные вдохи и рваные выдохи не просто в пустоту - а для меня. Ты - здесь - не по привычке, а для меня.

Это всегда в тебе было - двойственность.

Лежишь, уткнувшись носом мне в шею, спрятав глаза, а я смотрю только на тебя, иногда отвлекаясь, чтобы наклониться и поцеловать тебя во влажные растрёпанные волосы.

Можно я расскажу тебе, как больно, когда ты уходишь, даже не попрощавшись?
Когда смотришь не на меня, а сквозь, как будто что-то на стене позади интереснее.
Когда смазанно целуешь - и не в губы, и не в щёку. Как-то между. Как-то никак.
Когда слишком надолго становишься чужим. Слишком холодным, чтобы я мог согреть тебя.

И знаешь. Пожалуй, я сейчас скажу всё это вслух.

@темы: слэш

11:55 

Медовые яблоки

Тебе сорок лет, взгляд твой потерял юношеский задор и приобрёл ту мудрость, приходящую только с возрастом, а перед домом появился сад, в котором осенью на золотую листву падают совсем спелые красные яблоки.

* * *
Иногда, по вечерам, когда тонкая полоска солнечного света из приоткрытой двери тихонько прокрадывается к твоим ногам, принося с собой в комнату светлое ностальгическое настроение, а из-за окна доносится приглушённый шелест листьев, ты вдруг вспоминаешь о нём. Достаёшь фотоальбом - как старомодно, - медленно проводишь ладонью по крышке, стряхивая пыль, которая разлетается вокруг сотнями сверкающих звёздочек, и долго-долго смотришь ваши фотографиии. Хочется вновь увидеть его улыбающиеся губы. Вновь посвящать ему каждую секунду своего сушествования - ставшее теперь уже таким редким желание.
Взволнованный воспоминаниями, звонишь ему. Не сразу берёт трубку - думаешь, где он и чем занят. Потом, с укором, спрашиваешь об этом. Следом, спокойнее, просишь приехать. Он говорит, что у тебя равнодушный голос. Ругаешься и, как прежде бывало, хриплым срывающимся шёпотом угрожаешь, что если он не приедет, не видеть ему покоя до самой смерти. Отвечает, что не слышит. Берёшь себя в руки, но повторяешь то же самое. Смеётся. Соглашается. Ждёшь.

Через пару дней встречаешь его, такого элегантного на крыльце своего, такого элегантного дома. Ты - Мэттью Джеймс Беллами - встречаешь его - Доминика Джеймса Ховарда.
Узнаешь его ещё издали, ещё из глубины сада, ведь его чёрное дорогое пальто так выделяется на фоне тяжёлого синего неба, медово-янтарных верхушек деревьев и огненно-красных осенних цветов. И - это ты замечаешь позже, когда он оказывается ближе - прекрасно подчёркивает светлые разметавшиеся волосы, прозрачные, солнечно-зелёные сегодня глаза и кожу, тронутую лёгким загаром.
Стоишь, спустившись на одну ступеньку, и мечтаешь, чтобы человек, движущийся навстречу, переставлял ноги быстрее, как можно быстрее. Но твою нетерпеливость выдаёт только нервная дробь пальцев по перилам.
- Привет, - выдыхаешь ты, когда он лёгким шагом поднимается к тебе.
- Здравствуй, - улыбается он ласковой, но какой-то голливудской улыбкой.
Когда вы научились скрывать друг от друга свои чувства?
Раньше...да, раньше ты бы помчался к нему со всех ног, носками кроссовок раскидывая жёлтые листья, обнял бы за шею, прижавшись к нему всем телом, и зацеловал бы прежде, чем было бы сказано первое слово. Раньше, но не сейчас.

В узких изящных бокалах отражается закатное солнце, придавая вину пронзительный багряный оттенок и вкус наступающего октября. На мили вокруг нет ни одного человека - ты специально выбирал такое место - и это остро ощущается в чуть пыльном, дымчатом полумраке гостиной. Кажется, всё застыло, только ты лениво наполняешь бокалы снова и снова, а он неспешно разглядывает всё те же снимки.
- А ты помнишь? - его полувозглас-полувопос вдруг пронзает воздух.
Показывает тебе фотографию, а в глазах - радость, радость узнавания, радость внезапного, но дорогого воспоминания.
- Я помню всё.
Может, вам ещё удастся стать ближе друг другу.
Садишься рядом с ним на пол, удобно - даже уютно - устраивая голову у него на коленях.
Долгие часы пролетают, как один за разговорами, за восстановлением в памяти общих, одних на двоих счастливых моментов. Уже совсем стемнело, и только лунный свет позволяет увидеть его взгляд куда-то вдаль, сквозь время, в прошлое.
- Дом, - тихо зовёшь ты.
- А? Прости, я задумался, - поводит плечами и встряхивается.
- У нас всё получится, Дом, - смотришь на него, и яркие синие искры твоих глаз зажигают ответные в его - почти бесцветных в ночной темноте.
Он ничего не отвечает, только наклоняет голову чуть в бок и рассматривает тебя, будто вдруг понимает, что слишком долго тебя не видел - и не увидит.
- Мы можем попробовать, - щуришься ты даже немного хитро.
- Можем, - подхватывает тебя и опускает на журнальный столик, острые углы которого больно впиваются в спину, - как раньше.
- Как раньше, - повторяешь ты, стягивая его за собой на мягкий толстый ковёр, роняя попутно альбом, назакреплённые фотографии из которого рассыпаются по всему полу.
- Чем тебе не понравился стол? - интересуется он, расстёгивая твою рубашку.
- Твёрдый слишком, - поддразниваешь ты его и получаешь, наконец, долгожданный поцелуй.

* * *
- Попытка удалась? - он проводит языком за ухом и легонько прикусывает мочку.
- Удалась, - протягиваешь ты и, перекатившись, оказываешься сверху.
Так странно лежать на полу гостиной среди разбросанной одежды и фотографий и понимать, что ваши лица сейчас такое же счастливые, как десятки других - в остановленные мгновения далёкого - и не очень - прошлого.
- Я уже начал забывать, что люблю тебя, - полной грудью вдыхаешь запах его влажной кожи.
- Я тоже, - тёплой ладонью проводит по бедру и вдоль всего позвоночника до самого затылка. - Я тоже.

Сколько вы лежали так? Никто не сможет ответить.
- Холодно, - ты встаёшь, - пойду пледы принесу.
- Я скоро, - даже не одевшись, он исчезает где-то в проёме двери, ведущей в сад.
Через несколько минут слышится шум воды, а вскоре появляется и он сам.
- Куда бегал? - спрашиваешь ты, заворачивая его в плед.
Целуешь в щёку и пытаешься через плечо разглядеть, что у него в руках.
- Пойдём, - забирается на подоконник, а ты - следом. - За яблоками ходил. Вот.
Протягивает тебе одно, и вы до утра жуёте их, сидя на окне, свесив босые ноги и болтая обо всём на свете.

* * *
На завтрашний день он уезжает.
Постепенно сладкие минуты стираются, ты всё реже вспоминаешь их и даже подумываешь о том, что ты, в общем-то, и без него отлично живёшь.
Но в глубине души ты знаешь, что пустоту после его отъезда никто и никогда не заполнит. Просто не сможет.
А ещё золотая листва так напоминает его волосы.

@темы: слэш

21:31 

Когда я вижу вас вместе

Когда я впервые увидел вас вместе, то почувствовал лёгкий укол в области сердца. Ревность?
- Дом, это моя девушка, - представил ты её, а я, кажется, понял, почему ты уже неделю не звонишь мне по вечерам. Ровно семь дней. Да, я считаю.
Наверное, я должен быть рад.
- Очень приятно. Так рад за вас с Мэттом. Он много о вас рассказывал, - пропел я, надеюсь, с улыбкой.
Хотя ты ни слова о ней не сказал.
Но ты и не заметил этой маленькой вежливой лжи.
Твои глаза светились от счастья.
Пора задаться вопросом, что тогда для тебя значат наши отношения, которые начались не дни и не месяцы назад. Годы.
Может быть, я стал таким же привычным, как утренняя газета, выпуск новостей, тёплый плед и любимый старый свитер.
Может быть, слился с окружающей обстановкой и затерялся среди книг и кресел.
Может быть, ты уже не замечаешь, как светлеют мои глаза, едва ты входишь в комнату.
Может быть, в конце концов, я стал для тебя одним большим серым пятном. Чёрно-белой репродукцией, некогда хранившей жизнь.
Неважно. Итог всё равно один. Утро без тебя. День без тебя. Вечер. Ночь.
Утро. День…
Ровно семь дней ты не звонишь. Если надежда умирает последней, то сегодня она явно корчится в предсмертной агонии.

Окно в вечерний Лондон открыто. Почему-то ты в Париже, а я в Лондоне. Так странно я себя уже давно не чувствовал. Раньше мы, по крайней мере, находились в одних географических координатах.
Гипнотизирую взглядом фонари. Мне кажется, что в них прячутся инопланетяне, и если их хорошенько попросить, они принесут тебя ко мне. Чёрт, в такое же веришь только ты. Лучи то становятся резче, то расплываются, будто смотришь сквозь мутное стекло. Просто глаза слезятся. Не нужно этого. Отворачиваюсь и испытываю силу мысли на мобильном телефоне, который лежит рядом.
Мэтт, позвони.
Позвони.
Ты должен, Мэтт.
Но в равномерно чёрном тусклом экране мне чудится насмешка.
Что толку мне тебя звать. Счастливые часов не наблюдают. А также им не нужны телефоны и вообще связь с внешним миром. Зря стараюсь. Наверное, сегодня не мой день. Сегодня я, как никогда, слаб в гипнозе.
Знаешь, плевать!
Я ведь могу и приехать к тебе. Ты даже отель никогда не меняешь, так любишь всё знакомое. Погружаюсь в свои мечты о том, как захожу в твой номер, а ты тоже сидишь у окна и глаз не отводишь от уличных огней, нервно сжимая в руке мобильный. Замечая меня, вскакиваешь и смотришь так, будто мы не виделись уже лет сто, хотя прошла ещё только неделя. Вернее, уже неделя.
Но потом мне приходит в голову второй, более похожий на правду, вариант. Ты и твоя девушка не видите в этом мире никого, а я чувствую себя нежданным гостем, третьим лишним. Почему-то ясно представляю эту картину:
- Скучаешь, наверное, по Дому, всё-таки лучший друг.
- Да ещё только неделя прошла. С тобой время летит незаметно.
Дальнейшее моя услужливая фантазия заботливо опускает.

Когда я вижу вас вместе во второй раз, мне уже совершенно всё равно, что моё сердце вот-вот разорвётся, а я, в свою очередь, готов разорвать это милое создание рядом с тобой.
А что. У тебя своя жизнь. У меня – своя. Уже чёрт знает сколько времени. Да, я не считаю.

@темы: слэш

09:23 

Знаешь, я всё-таки люблю тебя

Столько всего может произойти за время выкуривания одной сигареты.
Например, я могу возненавидеть тебя.
Потому что, чёрт возьми, уже 5 утра, а тебя всё ещё нет. Но почему-то я начал уже вторую пачку, а ненависть всё никак не приходит. Хотя, думаю, она близко.

Доминик Ховард стоял у окна и слишком спокойно затягивался. Ровно на три секунды его красивый профиль исчезал за струйкой дыма, а потом можно было разглядеть, как утренний туман оседает в его серых сейчас глазах и серебрит светлые волосы и ресницы. Под глазами залегли глубокие тени, и морщинки на лбу обозначались резче, когда он слишком нервно стряхивал пепел прямо на пол.
Неяркий свет проникал в прибранную, на удивление, комнату. Кровать была заправлена, покрывало на ней нетронуто. Как и любая вещь в этой спальне. Казалось, Ховард не двигался всю ночь, изредка посматривая на часы и напряжённо вглядываясь в тёмный дверной проём.

Ты пришёл. В 6 утра, абсолютно пьяный. Знаешь, я всё-таки тебя ненавижу.
- Доооом, Домми, доброе утро, - пропел ты, ввалившись в комнату по какой-то совершенно кривой траектории. Твои ноги, впрочем, как и язык, безбожно заплетались.
- Где ты был? – ровным тоном спросил я.
Почему я так спокоен? Где злость?
- Ну в клубе, там столько девушек было, - ты хихикнул.
- Грёбаный урод! Ты забыл, что эту ночь мы должны были провести вдвоём?
А, вот и она.
- Ты же сам меня отпустил, - кажется, ты обиделся.
- Ты так радовался, как я мог сказать что-то против? Фак! – я отвернулся к окну и достал ещё одну сигарету из пачки.
- Мы уже сто лет не отдыхали.
Наступило молчание, которое я и не пытался нарушить.
- Дом. Ну прости, - ты неслышно подошёл сзади и робко коснулся моей руки.
- Ты еле на ногах держишься. Пойдём, - я уложил тебя на кровать, а сам сел рядом, не смотря на тебя.
- Прости меня, Дом, - начал ты опять, обняв меня за талию, - я иногда бываю таким невнимательным к тебе и вообще…Но ты же знаешь, как я тебя люблю, ты для меня… - слова вылетали с бешенной скоростью, видно было, как ты переживаешь.
- Ну всё, ладно, тише, всё хорошо, - я лёг рядом.
- Точно? – я смотрел в твои синие-синие доверчивые и наивные глаза и не понимал, зачем я вообще начал эту ссору.
- Точно, - ты довольно улыбнулся и закрыл глаза.
Вскоре твоё дыхание выровнялось, наверное, заснул. Я тихонько поглаживал тебя по спине и целовал в макушку, а ты прижимался ко мне крепче.
- Знаешь, я всё-таки люблю тебя.
- А ты когда-то в этом сомневался? – спросил ты сонно.
Я не ответил, только легонько поцеловал тебя в приоткрытые губы и стал встречать новый день. Но уже не один.

@темы: слэш

22:58 

Не простил

Уже с самого утра всё предвещало неладное.
То, как ты ворочался, а потом крепче прижимался ко мне и тяжело вздыхал, уткнувшись носом в мою шею.
Как спросонья хрипло шептал на ухо всякие ласковые слова и говорил зачем-то, что на самом деле мы вместе навсегда и ты никогда меня не разлюбишь.
Как слишком долго нежился в моих объятиях и никак не хотел вставать.
Как тянул за собой в душ, хотя прекрасно знал, что, с одной стороны, это займёт довольно много времени, а с другой – что мы и так уже опаздываем в аэропорт.
То, как нервным движением наливал кофе в чашку и как она мелко подрагивала в твоих ладонях.

- Мэтт, всё в порядке? – наконец, решился спросить я.
Чашка выпала из рук и разбилась.
- Фак, - ругнулся ты и стал собирать осколки.
- На счастье, - заметил я.
- Если бы…Ааа, чёрт, - вскрикнул ты и тут же пояснил. – Порезался.
- Тише, что ты нервничаешь? – я сел рядом и легонько взъерошил твои волосы, отчего ты на секунду разомлел, а потом помрачнел ещё сильнее.
- Что с тобой? – я попытался заглянуть вглубь твоих глаз, но ты отвёл взгляд.
- Всё нормально, - ты резко встал, а я – следом. – Я буду так скучать…
Ты обнял меня, больно вцепившись в плечи, в то время, как я мягко притянул тебя за талию.
- Брось, Мэтт, ты улетаешь всего на неделю, - я успокаивающе гладил тебя по спине, думая о том, что неделя – это не «всего», а целая вечность.
- А что, если эта неделя обернётся вдруг вечностью? – вторил моим мыслям ты.
Казалось, плечи сейчас сломаются под давлением твоих пальцев. Но уж лучше так чувствовать тебя – до костей, чем не чувствовать совсем.
- Опять ты глупость говоришь, - отшутился я, но мы оба в этот момент поняли, что это далеко не так.

Ты бегал по квартире, суетливо разыскивая то приличные брюки, то чистую майку, то ключи, то телефон.
Твоя паника передалась и мне.
- Давай скорее уже, вечно ты копаешься, – раздражённо бросил я.
- Заткнись, не видишь – я собираюсь, - истерически выкрикнул ты.
- Не ори на меня!
- Отвали!

- Дом, ну извини, - я сосредоточенно смотрел на дорогу и пытался сделать вид, будто этого не произошло уже в следующую минуту после ссоры. На самом деле, я простил тебя уже давно и за всё заранее.
- Прости, - протянул ты ещё раз. – Ну вот, теперь я улечу с камнем на сердце.
- Ладно, ладно, - я на секунду отвлёкся, чтобы посмотреть на тебя, и улыбнулся.
Твоё лицо сразу же просветлело, но я видел, что камень-то всё равно остался.

- Мне пора…
- Да…
Ты выглядел таким потерянным среди всех этих тысяч бегущих куда-то людей.
- Не скучай, - я поцеловал тебя в висок, легко касаясь губами.
- Буду…
- Я тоже…
Последний взгляд в твои глубокие синие глаза.
Ты развернулся и направился вглубь зала, постепенно теряясь в толпе.

* * *
Уже с самого утра всё предвещало неладное.
Нет, ты не попал в аварию. Ты не погиб, нет. Просто ты больше не вернулся. Ко мне.

- Дом, я недавно решил…Да, я всё решил. В общем, нам же уже за тридцать, пора семью заводить, детей…Куда нас приведёт эта любовь? Я…я женюсь, Дом. И, думаю, нам нельзя больше так…ну, как раньше.
Прерывистое дыхание.
Молчание.
- Но я люблю тебя всё равно, слышишь?
Молчание.
Прерывистое дыхание.
- Ты слышишь?!
Короткие гудки.
- Не слышу.
Молчание.

@темы: слэш

22:07 

Это было когда-то давно

Вечеринка где-то на просторах Майами была в разгаре.
- Ховард, я, конечно понимаю, что тебе сегодня 33, и ты, наконец, решился присупить к делу, но ты уже не маленький и должен знать, что секс на пляже - это далеко не так романтично, как кажется, - усмехнулся я, пока ты упрямо тянул меня за собой в самый отдалённый и тёмный уголок пляжа.
- Заткнись, Беллами. Какая романтика? Тут только страсть.
Ты с такой силой вжимал меня в землю, что я чувствовал обнажённой шеей и руками каждую песчинку. Ощущал твоё слишком горячее дыхание на воих губах. Слышал каждый удар твоего сердца, которое билось слишком часто.
Это уже было когда-то давно. Один единственный раз лет десять назад. И видит бог, я не хочу его вспоминать.
Я слишком хочу его вспомнить.
- Пьяный идиот! - с трудом, но мне всё же удалось отпихнуть тебя. - Где ты раньше был? Чёрт. Оставь меня в покое!
Я встал и медленно побрёл обратно.
- Знаешь, меня абсолютно не волнует твоё бесконечное безразличие ко мне, твоя высокомерность, твои насмешки и твоя новая тупая подружка!
Ты так и лежал на песке, тупо уставясь в небо, и орал всё это даже не мне, а просто, чтобы выговориться.
И я был готов в этот момент вернуться и взять всю боль на себя. Забыть про всё. Забыть всех. Одним лишь движением, а потом ещё многими, залечить раны твоей души и сердца, которые я раз за разом методично оставлял в отместку. И сейчас оставлю. Потому что, знаешь, мне меня тоже абсолютно не волнует твоя глупая нерешительность.
- Не ори. Услышат, - я побрёл дальше, так и не увидев твоего долгого-долгого взгляда, в котором выразилось всё желание раствориться в звёздах, исчезнуть, утопиться в океане. Или, более прозаически, утопить себя изнутри бесконечным потоком алкоголя, если на другое не хватит сил.

пов Дома

Прости. Тогда всё так естественно получилось. А сейчас...я не могу. Если бы ты просто подошёл. Сказал бы просто. Улыбнулся. Но ты предпочитаешь издеваться надо мной. Ты же прекрасно осведомлён о моих чувствах - я не умею их скрывать, а за эти долгие годы ничего не изменилось. Мне кажется, весь мир замечает мой влюблённый взгляд. Только дурак может не понять, что я боготворю тебя. Что я всё время пытаюсь привлечь твоё внимание. Мне мало этого. Этого мало тебе. Поэтому ты так любишь испытывать меня, а потом наблюдать за моей реакцией. Мы оба знаем, что я и вида не подам, даже если мне больно.
Нам обоим нужно больше. Но практически невозможно поверить, что за всей твоей внешней колкостью скрывается тот самый мой Мэтт. Хрупкий и ранимый. Сейчас ты такой уверенный в себе и непробиваемый.
Поэтому прости. Вряд ли я смогу достучаться до тебя.

пов Мэтта

Два дня спустя после последней ссоры я был в нашем номере один - ты, как обычно в последнее время, где-то пропадал. Знаю, что из-за меня. Знаю, что сам разрушаю даже эту иллюзию якобы крепкой дружбы. Осталась только она - а всё остальное я, видимо, уже добил окончательно.
Сейчас придёшь, пьяный в хлам, помятый, может, весёлый, в зависимости от того, сколько ты выпил. Завалишься на диван, а меня взбесит, что не рядом со мной на кровать. Опять наговорю лишнего, вдоволь наиздеваюсь. Тебе не останется ничего, как просто уйти и оставить меня наедине со своими насмешками, которые я буду кидать в пустоту, потому что держать их в себе я тоже не в силах. Опять поругаемся. В последнее время мы как на войне.

Я сидел в спальне и держал в руках фотографию. На ней были мы все втроём, но я смотрел только на тебя. Давнишний снимок - широкая улыбка, детские щёки и мягкий взляд. Трудно было удержаться от совершенно девчоночьего порыва погладить твои волосы. Пусть только на фотографии.
Наверное, я всё же не сдержался.
- Если тебе так хочется потрогать меня, то вот он я, живой, - я не слышал, как ты вошёл, слишком задумался.
- Что за глупости? - попытался сделать удивлённый вид я.
- Какая же ты девочка, Мэтти, - заржал ты прямо мне в лицо. - Я всегда это знал.
- Замолчи, прошу тебя.
- А что, не нравится? Нет, ты слушай...
Я закрыл голову руками, но всё равно прекрасно слышал твои слова.
"Ты сволочь!"
"Только и можешь помыкать людьми".
"Ты слишком зазвездился".
"Ничего не видишь дальше своего носа".
"Тебе бы лучше палачом работать, потому что только ты можешь так наслаждаться чужой болью!"
Поток бессвязных ругательств и обвинений внезапно прервался странным звуком. Я поднял глаза и увидел, как ты часто заморгал и отвернулся к окну. Очередная издёвка готова была, по привычке, сорваться с губ, но я вовремя себя одёрнул. Это стало бы последней каплей, а я не должен тебя потерять. Ни в коем случае. Потому что...
- Ну, иди сюда.
Ты резко обернулся.
- Что?
- Иди ко мне, - повторил я.
Наверное, слишком нежно.
- Правда? - ты улыбнулся.
Нет, в самый раз.
- Да, - я улыбнулся в ответ. - Скорее же.
Ты сел рядом на пол и положил голову мне на колени.
Я перебирал прядки твоих волос и не мог отвести взгляда от твоих счастливых глаз.

- Это уже было когда-то давно...
- Да...тогда я тащил тебя до дому. Ты оказался таким тяжёлым!
- Я так напился, наверное, в первый раз.
- А я привёл тебя к себе, потому что ты свои ключи потерял.
- Этого я не помню...
- Ну ещё бы! Я уступил тебе кровать, а сам лёг на полу.
- Ты ещё сказал: "Ты явно более ценный член общества, поэтому ложись на кровать, а мне и на полу нормально..." Почему, кстати?
- Потому что так и есть.
- Неправда, Дом! Ну Дооом..
- Правда, и не спорь.
- Ладно-ладно.
- Ну так вот..я не мог заснуть и вместо этого смотрел на тебя.
- И я не спал...
- Ты сказал "Ну, иди сюда", как сегодня.
- Наверное, слишком нежно?
- Нет, в самый раз...
- А потом...
- А потом было вот так...

Ты наклонился, и я ощутил твоё дыхание на своих губах. Несколько миллиметров - и поцелуй со сладким оттенком вина и горьким - сигарет. И я, наконец-то, вспомнил, наконец-то попробовал на вкус каждую складочку твооих губ, каждую ранку, все их изгибы, всю их полноту и мягкость.
Оказывается, твои щёки уже совсем не пухлые, а кожа - не такая нежная. Щетина колется, и завтра на теле останутся маленькие царапинки.
Оказывается, ты стал ещё худее меня. Ключицы такие острые, их контур легко можно обвести кончиком языка. А потом впадинку между ними и мышцы груди...
Оказывается, когда ты выгибаешься подо мной, твои рёбра все можно с точностью пересчитать. Я правда пробовал, но меня сбил с толку твой внезапный хриплый выдох, больше похожий на стон.
Оказывается, это безумно красиво, когда под кожей твоей спины перекатываются мышцы. Когда-нибудь я обязательно сделаю тебе массаж. Когда-нибудь. Сейчас я занят другим, не менее приятным делом.

- Надеюсь, нам не придётся ждать следующего раза ещё десять лет, - засмеялся ты.
Я лежал головой на твоём влажном животе и чувствовал, как от смеха напрягается пресс.
- Нет, - протянул я. - Следующий раз может начаться прямо сейчас.
Я лукаво улыбнулся и опустился ниже.

@темы: слэш

18:27 

The sky turns green where I end and you begin

Глупо говорить, что кто-то виноват. Нет здесь ничьей вины. Просто настал момент, когда я заканчиваюсь, а ты начинаешься, когда я падаю в пропасть, а ты устремляешься в высоту. Мы постоянно и неумолимо двигались навстречу друг другу. Нас притягивало, будто магнитом. Я не мог представить свою жизнь без твоих мимолётных улыбок, а ты – без моих случайных прикосновений. А потом – дыхание в унисон, сильные руки, прижимающие к себе и нежные, порхающие пальцы, играющие под кожей мышцы и болезненная, хрупкая худоба, сливающиеся в одно губы, одни такие полные жизни, другие – тонкие и ждущие чего-то…и взгляд. Взгляд, после которого рушится мир, и уже ничего не страшно. Ещё минуту назад мы были близки, как никто во всей Вселенной, я чувствовал, что ты – половинка меня, а я – тебя. А, может, даже больше. Сейчас же…сейчас мы сидим в одной комнате. На одной кровати. В паре сантиметров друг от друга. Но такое ощущение, что на самом деле мы находимся в какой-то пустыне с безумно ярким, ядовито-кислотным зелёным небом, вне времени, оно как-то странно движется мимо. Ты где-то далеко-далеко, за границей этого ужаса, ветер свободы раздувает твои волосы и рубашку, и перед твоими глазами открываются совсем другие горизонты. Возможно, видишь своё будущее. Конечно, прекрасное. Конечно, без меня.
Трудно идти, ноги увязают в песке, и с каждой минутой ты всё дальше, дальше. С каждой минутой. Мне так не хватает их, этих минут. Нет, не чтобы вернуть тебя обратно. Чтобы вместе с тобой встречать новый мир. Но этого не хочешь ты, этого не хочет кто-то ещё, кто-то более могущественный, кто-то всесильный. Всё глубже проваливаюсь в вязкую песочную трясину, и кажется, ещё немного, и на поверхности останется одна лишь голова.
В отчаянии хватаю тебя за руку, уже по-настоящему. Раздражённо дёргаешься, но я не отпускаю.
- Дом, - холод твоего взгляда отзывается беспокойством в моём ноющем сердце.
- Дом, последний раз…
Безразличие в том, как ты пожимаешь плечами, безразличие в твоих глазах, безразличие в прямой линии твоих губ. Любовь ты, видимо, уже исключил за ненужностью из своей души и мыслей. Хотелось бы верить, что притворяешься. Но это только один процент из ста. Опускаю тебя на кровать и наклоняюсь над тобой. Внимательно изучаю чуть растрёпанные золотистые волосы, загорелую кожу, прозрачные серо-зелёные глаза, приоткрытый рот…Ну вот же ты, такой любимый, такой родной. Почему всё закончилось сейчас? Убираю непослушную чёлку с твоего высокого лба. Касаюсь висков. Осторожными движениями, медленными. Чтобы запомнить всё. Приближаюсь к губам, останавливаюсь в паре миллиметров, ощущаю твоё тихое, спокойное дыхание. Ничего. Только закрываешь глаза. Целую. Сегодня в их сладком, как всегда, вкусе я чувствую горечь. Сначала еле заметную, а потом всё более поглощающую. Наверное, так и должно быть в последний раз. Расстёгиваю рубашку, а ты запрокидываешь голову назад, будто специально. Издеваешься. Раньше тебе нравилось, когда я не спеша исследовал каждую венку, каждую впадинку, ловил каждый скользнувший по ней солнечный лучик. Но сейчас за окнами пасмурно, а твоё лицо удивительно спокойно. Только руки невольно сжимаются в кулаки. Наверное, моё дыхание слишком горячее. Наверное, оно обжигает кожу. Я не против. Я был бы не против, если бы от него даже остались шрамы на твоём теле. Это не поможет – ты всё равно меня забудешь. Забудешь, как сегодня всё-таки из горла вырвался тихий стон. Забудешь, как шептал моё имя. Как притягивал к себе, как хотел ещё ближе, ещё сильнее. Как снова мы были одним целым, невзирая на границу между нами, которая останется теперь навсегда.
В те несколько секунд, что ты долго смотрел на меня после, мне показалось, вот он, этот один процент из ста, показалось, ты стал прежним, всё наладилось, всё хорошо…Но ты встал, оделся и ушёл. Так просто. А я остался совершенно один на этих смятых простынях досматривать дождь за окошком. И в этот момент я понял, что окончательно провалился в чёрную дыру, которая вдруг разверзлась в моём воображаемом мире.

@темы: слэш

10:22 

Insomnia/Бессонница

Не спится. Ты видишь уже десятый сон, хотя более вероятно, что ты просто отрубился, и перед твоими глазами нет ничего, кроме темноты, простой и спасительной. А я…я, как обычно, слишком возбуждён после концерта, мозг никак не хочет отдыхать, я всё ещё вижу эту толпу, слышу её одобрительный гул, чувствую, как музыка бежит по венам, с успехом заменяя кровь. Долго ещё мой взгляд бесцельно блуждает по комнате, иногда цепляясь за какие-то предметы или блики на стенах, пока, наконец, под утро не останавливается на тебе.
Ты беспокойно ворочаешься, рукой шаришь по кровати, будто в поисках кого-то и случайно задеваешь меня. Смотрю на твоё усталое лицо, осунувшиеся щёки, обострившиеся скулы, и в голову вдруг закрадывается мысль, что, наверное, ты ищешь меня. Во сне люди не могут притворяться. Днём ты прячешься за ослепительными улыбками, заразительным смехом и милой чушью, что ты, бывает, несёшь во время интервью. Но сейчас я вижу тебя настоящего. В опущенных уголках губ и первых морщинках мне чудится какое-то беспросветное одиночество.
Ложусь рядом и обнимаю. На твоём лице появляется улыбка в благодарность неожиданному источнику тепла. И я не знаю, почему, может, я слишком чувствителен сегодня, но к горлу подступает комок, и сердце как-то болезненно сжимается.
Я же знаю, как ты хочешь, чтобы однажды я ответил на твой восхищённый и любящий взгляд, пожал бы твою руку или сел хоть на сантиметр поближе. Как тогда, раньше, когда я ещё не стыдился своих чувств. Чёрт, Дом! Ещё сильнее прижимаю тебя к себе, а ты и не против – тебя, наверное, сто лет уже никто не обнимал так во сне. Ощущая твоё тихое дыхание на коже и слушая, как мерно бьётся твоё сердце, я понимаю, что ты единственный настоящий человек в моей жизни. И что я так бездарно чуть тебя не потерял.
Уже утро. Не хочется, но нужно вставать самому и будить тебя. Вчера после концерта ты настолько устал, что выйдя из душа, сразу, не одеваясь, пошёл спать, даже волосы не высушил. И вот результат – теперь они смешно топорщатся в разные стороны, и ты явно будешь недоволен. Но мне так даже больше нравится. Легонько перебираю чуть влажные золотистые прядки, целую каждый шейный позвонок, еле касаясь губами, глажу твоё тело под тонкой простынёю – плечи, спина, бёдра, ягодицы, наслаждаюсь ощущением его силы и гладкости.
- Оставь свой телефон, я потом позвоню, - только начиная просыпаться, говоришь ты.
Бедный мой Ховард, совсем потерялся в реальности.
Наклоняюсь близко к тебе, не выдерживаю – твои приоткрытые губы выглядят слишком вкусно, целую, пробую их нежно и мягко, а потом шепчу тебе прямо на ухо:
- Дом, это я. И я никуда не уйду.
Проходит несколько секунд, и ты спрашиваешь:
- Мэтт?

* * *
Сегодняшняя ночь начиналась как обычно. Я, уставший, рухнул на кровать и сразу же заснул, как убитый. Но потом что-то пошло не так. Было холодно, и мне снилось, что я бежал куда-то по совершенно пустому городу, и мне нужно было найти, найти кого-то. Но всё расплывалось перед глазами, и горизонт начинал клониться куда-то вбок. Я пытался кричать, но из горла не раздавалось ни звука. Вдруг, как будто из ниоткуда, передо мной появился ты, и я протягивал к тебе руки, а ты всё дальше и дальше отдалялся. Так странно похоже на реальность. Осознавая это, я наверное готов был кричать, ты бы знал, как мне хочется иногда кричать, на тебя или просто так, в пустоту…Но на тебя обрушивать свою боль я не хочу, а пустоте хоть и всё равно, но вокруг меня всегда слишком много людей. Пустота, увы, только внутри. Так вот, в этот самый момент кто-то осторожно обнял меня, а потом прижал крепче. Стало так тепло, спокойно, и не было уже сил разбираться, ангел ли это, галлюцинация, знакомая лишь на одну ночь девушка…или кто-то очень похожий на тебя.
Уже утром я почувствовал какое-то слишком материальное дуновение ветра на моих волосах. Потом – прикосновение губ на коже и руки, гладящих моё тело. Неужели кто-то остался со мной до утра? Это так приятно, когда девушка просыпается вместе с тобой. Возникает иллюзия наполненности жизни каким-то смыслом, иллюзия того, что ты кому-то нужен, кем-то любим и, возможно, кому-то необходим, как воздух. Хотя нет, последнее, это только в мечтах бывает. Но я стараюсь поменьше мечтать. Ну так вот…и тогда ты заботишься об этой девушке и приносишь ей кофе в постель, как будто всё это продлится ещё целую жизнь, а он выпивает его и уходит. И вот ты снова один, и не остаётся больше ничего, только мечтать, хотя лучше уж просто удавиться. Впрочем, до этого редко доходит. Чаще всего я успеваю только сонно сказать «Я тебе позвоню» и досматривать сны в холодной постели.
- Оставь свой телефон, я потом позвоню, - сказал я по привычке.
Лёгкий смешок, невозможный, тот самый, совершенно невозможный поцелуй и тихий шёпот:
- Это я, Дом. И я никуда не уйду.
Не может быть.
- Мэтт?
* * *
- Да.
Почему-то замираешь, и только глаза твои внимательно изучают моё лицо.
- Ты не рад? – разочарованно спрашиваю и отстраняюсь.
- Нет, что ты, - хрипло произносишь ты и сонно улыбаешься.
А я, кажется, душу бы продал за то, чтобы этот момент никогда не заканчивался.
- Иди ко мне, - вытаскиваешь руки из-под простыни и тянешь меня на себя.
- Ну Дом, - уютно устраиваюсь рядышком и прячу лицо на твоей тёплой обнажённой груди. – Нам надо сегодня ехать сцену проверять, ты забыл?
- Мэтт, давай отменим всё? – целуешь в макушку. – Когда мы в последний раз отдыхали?
- Недавно вроде, - жду твоего ответа и машинально вожу пальцами по предплечью, ключице, шее.
Накрываешь мою руку своей, слегка сжимаешь.
- Мэтт, - в твоём голосе слышится снисходительная усмешка и едва заметный укор, - когда в последний раз мы отдыхали вдвоём?
- Хорошо, - поднимаю голову и смотрю на тебя.
Так спокойно улыбаешься, будто что-то недостающее в твоей жизни вдруг встало на своё место. Ты полностью уверен, ты уже давно осознал, что всё так и должно быть. Всё, что сейчас происходит, правильно. Эта мысль давно уже оформилась где-то в закоулках твоего сознания. Ты оказался мудрее меня, Доминик.
Беру с тумбочки телефон, звоню и отменяю запланированную поездку, а потом снова возвращаюсь к тебе. Так хорошо с тобой, глаза начинают закрываться – даёт о себе знать бессонная ночь.
- Ты же не спал сегодня, - заботливо говоришь ты. – Отдохни.
Аккуратно высвобождаешься из моих объятий и укрываешь одеялом.
- Сладких снов, - невесомый поцелуй – и выходишь из спальни, а я закрываю глаза.
Не знаю, сколько проходит времени, но когда я просыпаюсь, ты сидишь, забравшись с ногами на подоконник, чисто выбритый и одетый, как всегда, просто, но в то же время так, что глаз не оторвать. Что-то читаешь, иногда морща лоб и сдвигая брови.
- Что ты читаешь?
Звук моего голоса испугал тебя, ты вздрогнул и слегка зарделся.
- Ничего…Ты дочитал эту книгу на той неделе, - кажется, ты смущён.
- Понимаешь… - неловко поправляешь волосы, потом ворот футболки, - понимаешь, хочется узнать, о чём ты думал…думаешь.
Хочу сказать, что о тебе, но понимаю, что это неправда. До сегодняшней ночи я редко вспоминал тебя. Поэтому неловко молчу, а ты догадываешься, что это значит. Твои глаза едва заметно темнеют, тихо бормочешь что-то вроде «Когда-нибудь я пойму…» или «Когда-нибудь ты будешь…», не могу расслышать. Потом слезаешь с подоконника и говоришь:
- Вставай, ты проголодался, наверное, - всё-таки улыбаешься.
Сидим на кухне и пьём чай. Ты задумчив, и мне так хочется рассеять это вдруг набежавшее облачко между нами.
- Дом, - решительно ставлю кружку на стол и подхожу к тебе. – Сейчас всё иначе, правда.
Захожу за твой стул и обнимаю сзади.
Ты молчишь, только берёшь мои руки в свои и сжимаешь, как раньше утром. Проходят секунды, а может, минуты, и ты вдруг произносишь:
- Я так скучал по твоим рукам, - оставляешь тёплые влажные поцелуи на ладонях, запястьях, подушечках пальцев.
- Прости меня, я такой дурак был.
- Ты и сейчас дурак, - запрокидываешь голову и смотришь на меня, - но уже в меньшей степени.
Смеёшься.
- Я люблю тебя.
- А я тебя.
И этим двум улыбающимся людям в маленькой кухоньке – тебе и мне – кажется, что только что-то родился новый мир, что рухнули фальшивые преграды из предрассудков, недомолвок, обид и непонимания, что злые клоуны вдруг стали добрыми, а мыльные пузыри больше не будут лопаться, что чудеса всё-таки бывают, а в жизни есть не только чёрные полосы.

@темы: слэш

20:49 

Мир, которого не было

Воскресение, 6 вечера. Мы лежим на кровати: я смотрю в окно, а ты что-то читаешь. Я знаю, что пройдёт 5 минут, и ты, вздохнув, отложишь книгу и скажешь, что пора собираться. Я улыбнусь, тщетно, но всё же стараясь скрыть грусть, и скажу: "Возвращайся обратно". Одно и то же из недели в неделю, из месяца в месяц. Я боюсь, что однажды ты не придёшь. Боюсь, что Гайа не выпустит тебя из своих цепких коготков. Что ты не зайдёшь и не прижмёшься ко мне, не проговоришь: "Я так скучал", аккуратно убирая прядки растрёпанных волос с моего лба. И тогда простыни навсегда останутся холодными, позволяя ветру выдуть из себя твой запах. Я буду мёрзнуть и дрожать и пытаться дыханием отогреть синеющие пальцы. Я буду пытаться найти тебя, смотря в никуда. Но ты будешь далеко-далеко.
Да, Мэтт, именно так я себе представляю. А пока ты рассеянно ходишь по комнате, одеваясь, и вот, наконец, подходишь к зеркалу, чтобы завязать галстук. Ничего не выходит, ты витаешь где-то в облаках – больше, чем обычно – и узлы получаются какими-то кривыми. Ты хмуришься и выпячиваешь нижнюю губу, будто ребёнок, но упрямо продолжаешь свои попытки. Не могу больше спокойно на это смотреть, подхожу и ловко затягиваю этот злополучный галстук. Ты расплываешься в благодарной улыбке, а я поправляю воротничок твоей рубашки и провожу руками по груди.
- Ну вот ты и готов, - смотрю куда-то вниз, в пол. Не хочу, чтобы ты расстраивался, чтобы чувствовал себя виноватым.
- Дом…ну Дом, - мягко берёшь меня за подбородок. – Не надо.
Успокаивающе гладишь шею своими тонкими холодными пальцами, очерчиваешь скулы, чуть касаешься век и висков…
- Я приду. Обещаю, я вернусь, - твоё лёгкое дыхание на моих губах, извиняющийся взгляд неизведанно-глубоких глаз – и ты уходишь, больше ничего не сказав.
- Буду ждать, - шепчу я, и ответ мне лишь хлопок входной двери.

* * *
Не знаю, смогу ли я ждать ещё. Уже неделя без тебя. Уже три дня, как ты должен был приехать. Мобильный телефон уже давно лежит, забытый, в каком-то углу. «Абонент не отвечает или временно не доступен». Или не доступен навсегда. Неужели ты сейчас сидишь на солнечной террасе своего дома, самозабвенно упиваешься взглядом шоколадных глаз и смугло-карамельной кожей своей итальянки, кормишь её клубникой, так, что она каждый раз может облизывать и чуть посасывать твои пальцы, и совсем, совсем не вспоминаешь про меня?
Это же подло, Мэтт. Я же живой. Я тоже хочу получать свою, может, и совсем крохотную, но крупицу твоего тепла. И я, в общем-то, не так уж и много прошу, учитывая, что мы лучшие друзья уже около пятнадцати лет. Лучшие друзья и немного больше. Любовники и немного больше, чем просто чужие друг другу люди. Оба варианта подходят, но сейчас я склоняюсь ко второму. Ты грёбаный трус! Мог бы сказать мне прямо, в лицо, что тебе нужна она, что ты любишь её, что ты радуешься ей, что ты видишь во сне её! Её! Её! А я лишь удобно времяпрепровождение выходных. Лишь хороший секс и ещё одно любящее сердце.
Что же мне теперь делать? Я же сойду с ума в этой квартире, где повсюду разбросаны твои вещи, где стоят твои фотографии, где всё пропитано тобой…нами. Надо же, я думал, что буду до дрожи бояться потерять эти маленькие отпечатки тебя, твоей души. Частички твоего присутствия в моей жизни. Но сейчас…сейчас я хочу бежать от них, бежать, как можно дальше.
Но куда? Мне приходит в голову идея – поступок настоящей сволочи. Это ты, Мэтт, это ты делаешь меня таким.
- Алло, Джесс? Я приеду. Какая разница? Просто приеду и всё. Что? Мне всё равно. Жди.
Боже. Мы с ней уже несколько лет даже не разговаривали. А, плевать. Мне нужно отвлечься, и я это сделаю.

* * *
- Привет, - она стоит на пороге.
Я еле киваю головой, не особо обращая внимания на её лицо, глаза…Только приоткрытые губы и грудь в вырезе тоненького халатика, под которым, видимо, ничего нет. Всё поняла, как надо. Почему она согласилась? Ещё любит? Всё равно. Я же сволочь сегодня.
- Ну иди сюда, раз так, - увлекаю её за собой в спальню и, срывая халат, толкаю на кровать.
Наверное, ей больно. Больно от моих прикосновений, въедающихся в кожу, от слишком грубых поцелуев, от бушующей ярости, остающейся ранами на её губах и синяками на запястьях, далеко не таких хрупких, как у тебя. Больно от пустоты в моих глазах, от тишины – безумной и горькой. Больно оттого, что я уже раз десять про себя произнёс твоё имя и один раз, кажется, вслух.
Когда всё заканчивается, она отворачивается и тихо плачет.
- Урод, - слышу я сквозь рыдания.
Это не я урод, не я. Но она об этом не знает.
- Я же люблю тебя, а ты…
….а я люблю другого. Какая жалость. Нет, правда. Я мог бы быть счастлив. Мэтт, ты сломал жизнь, как минимум, двум людям.
- Чтоб ты сдох!
О, отличная идея. Пожалуй, это всё упростит. Спасибо.
Оставляю ей прощальный подарок – пальцами провожу по всей длине её позвоночника – и удаляюсь, не произнося ни слова.

* * *
С какими-то неясными намерениями возвращаюсь домой. Захожу, снимаю куртку, вожусь с ключами и вдруг слышу твой голос.
- Дом, ты пришёл?
Мне показалось. Мне показалось, показалось…
Но нет, ты появляешься уже сам, такой живой, настоящий, тёплый, родной…
Стоп.
- Наконец-то, я заждался уже, - протягиваешь руки и обнимаешь. – Прости, прости, прости, прости…
Это слово проникает в каждую клеточку моего тела, вызывая блаженное умиротворение…
Стоп.
Ты перестаёшь шептать, я не слышу тебя.
- Дом? – заглядываешь мне в глаза. – А где ты был сейчас?
- А что?
- От тебя пахнет духами и…и ты какой-то чужой.
- И что теперь?
Ну же, Мэтт, ну же!
- И…ничего, Дом, я понимаю, это я, - грустно вздыхаешь, - это я во всём виноват. Прости.
Тянешься, чтобы поцеловать, но мне почему-то до ужаса обидно. Потому что тебе всё равно. Наверное, ты думаешь, что любишь меня. Но ты так спокоен. Почему? Почему ты не заорёшь, не швырнёшь в меня что-нибудь, не скажешь, что я мудак и как я вообще мог уехать куда-то и не ждать тебя, каждую минуту, секунду смотря на часы? Чёрт, Мэтт, где твои чувства? Я хочу, я хочу их, я хочу знать, что ещё хоть что-то значу для тебя.
Высвобождаюсь из твоих объятий и прохожу в комнату.
- Прости? Нет, не могу. Ты знаешь, как мне страшно…чёрт. Ладно. Ты знаешь, как мне страшно каждый раз, когда ты уходишь? Когда я прощаюсь с тобой как будто навсегда? Когда тебя нет рядом в серые скучные дни и холодные призрачные ночи? Когда я думаю, что однажды ты выберешь её.
- Дом, я же люблю тебя, - сдавленно говоришь ты.
- Ты должен выбрать, Мэтт. Определись, наконец, не будь таким эгоистом.
Глубоко дышишь, моргаешь, нервно теребишь край свитера.
- Ну так что?
Молчишь. Может, ещё думаешь, а может, уже давно всё решил и боишься сказать. В любом случае…
- Всё. Молчишь…молчишь, значит, не я. Она. Ну что же, удачи тебе, друг, - слова вылетают сами, а я толком не понимаю их смысл. Просто всё расплывается перед глазами, как будто мир рушится.
- Дом, я… - хрипишь ты.
- Мэтт, ты мне друг, конечно, и я всегда рад тебя видеть, но ты должен больше внимания уделять своей девушке, - сглатываю. – Возможно, даже стоит сделать её невестой и женой.
Что? Что я сказал?
- Будь счастлив, - обхватываю себя руками так, что костяшки пальцев белеют.
- Что ты несёшь!
- Уходи! Я тебя больше не хочу видеть, никогда! Вон, - вдруг ору, дико, неуправляемо. Кажется, плачу. Кажется, голос срывается на слишком высокий ноты, на грёбаный фальцет, которым ты поёшь.
Ты тянешь меня на диван, садишься рядом и гладишь по волосам, ласково что-то пришёптывая, целуешь мокрое лицо и прижимаешь к себе, крепко-крепко. Будто победил я. Но…
- Я не люблю тебя, - смотрю серьёзно и пытаюсь снова не поддаться истерике.
Ошеломлённо смотришь на меня, долго, а потом встаешь и уходишь.
Мой мир рухнул окончательно.

* * *
С тех пор, как ты женился и уехал в Италию, мы больше не разговариваем. Тебе, видимо, это не надо, а я могу выдавить из себя лишь «привет» и иногда, по праздникам, «как дела?». Я старательно избегаю твоего взгляда, поэтому не знаю, действительно ли ты так счастлив, как пишут в журналах и газетах. Да, я читаю их, читаю, чтобы понять, чем ты сейчас живёшь. По-другому узнать нельзя – ты даже на интервью ходишь один. Всё равно всех интересуют только твои мысли, а я уже не в том статусе, чтобы быть красивой декорацией. Не знаю, что теперь правда, а что ложь. В твоих интервью это всегда 50 на 50. И мне не хватает этой половинчатой информации, этих 50 % твоей жизни. Я хочу 100. Но это уже невозможно.
Когда ты вдруг заходишь в мою квартиру, у меня есть только открытое окно, нелюбимый остывший чёрный чай и фальшивая улыбка. И одна мысль – как странно греть себя холодным чаем.
- Привет, - ты чуть запыхался.
- Привет, - смотрю на тебя и не выдерживаю, отвожу глаза в сторону.
Мои губы тоже не выдерживают этого искусственного положения и под тяжестью подрагивающих уголков резко выгибаются обратной дугой.
- Понимаешь, Гайа к родителям поехала, и…дом без неё такой пустой.
И я не знаю, что ты в первый раз пошёл на обман, что ты настолько истосковался, что купил билет на первый же рейс до Лондона и прилетел. Прилетел ко мне, оставив свою жену в её итальянском одиночестве. Я лишь думаю, что без тебя моя квартира похожа на пустыню.
- Можно пожить у тебя немного?
- Конечно, - бросаю я. – Гостевая комната всегда готова для тебя.
- Гостевая, - задумчиво шепчешь ты, как будто надеялся на что-то другое. – Спасибо. Дом, - немного подумав, ты произносишь моё имя. Как давно я не слышал его в твоём исполнении, оно как-то стало казаться как-то ярче. Стала казаться ярче вся моя жизнь с твоим приездом.
Уже вечер, почти ночь. Слышу, как ты разбираешь свои вещи, идёшь в душ, проходит немного времени – и затихаешь. Наверное, засыпаешь. Уже лет сто не видел, как ты спишь, как дышишь сквозь слегка приоткрытые губы, как мерно поднимается и опускается твоя грудь. Может быть…может быть, можно на секунду приоткрыть дверь и…
Тихонько крадусь по коридору, что довольно странно, ведь я у себя дома, осуществляю свой замысел с дверью, открываю её.
- Дом? – спрашиваешь ты.
Чёрт. Попался. Меньше секунды на размышление: глупо сбежать или быстро придумать какой-то предлог.
- Дом, ну это же ты.
- Я…как ты? Нормально устроился?
Что за идиотский вопрос. Ты же раскусишь меня в два счёта.
- Да, Дом, конечно, у тебя всегда очень уютно. Всегда.
- Всегда?
- Просто здесь ты.
- Понятно.
Не знаю, что ещё сказать. Наверное, мне надо уйти, но так не хочется.
- Да иди ты сюда, - нетерпеливо. – Что, я зря приехал?
- Надеюсь, нет.
Ты лежишь, укрытый одеялом, а я, как зачарованный, изучаю твою шею и плечи. Надо бежать, пока не поздно. Хотя в последнем я абсолютно не уверен. Высвобождаешь одну руку из-под одеяла и тянешься ко мне. И в этом жесте столько беззащитного, детского и трогательного, что я сдаюсь, хоть в этом никто и не сомневался с самого начала, и залезаю к тебе. Укрываешь меня и сразу обнимаешь, по-домашнему кладя голову мне на плечо. Так радостно смотришь, что мне становится как-то не по себе от этого абсолютного счастья, которое охватывает тебя. Которое охватывает меня.
- Я скучал, - твой шёпот мягко обволакивает.
- Я тоже, - так же тихо выдыхаю я и целую тебя в лоб, а потом куда-то в мягкие чёрные волосы.
- Ты же не любишь меня, - произносишь с укором, но я знаю, что ты сам этому ни на йоту не веришь.
- Люблю, - по-прежнему прячу лицо у тебя в волосах.
Губы сами расплываются в улыбке, и, клянусь, ты это чувствуешь, потому что тоже улыбаешься, довольно и умиротворённо.
- Для меня только ты. Только ты, Дом.
Снимаешь с меня футболку и пальцами проводишь по животу, груди, спускаешься к границе моих джинсов, слишком низко опущенных – я только что это заметил, ласкаешь косточки таза, рёбра, иногда задеваешь соски. Твои прикосновения сладко отдаются внутри, и дыхание начинает учащаться. Ты замечаешь это и тихонько смеёшься, проводишь языком по ключице, вверх шее и, наконец, находишь губы. Целуешь, как всегда, полностью отдаваясь чувству и забывая о реальности, увлекая меня за собой. Время грязных поцелуев придёт позже, сейчас только нежность и полное уничтожение обид из нашей памяти. Переворачиваешься и ложишься сверху, а я, как в бреду, никак не могу остановиться, и всё глажу, глажу, глажу твою кожу, вспоминаю и заново запоминаю очертания твоего тела, все его острые углы и изгибы.
Наверняка ты уже ощущаешь, что я сильно возбуждён, потому что направляешь свои поцелуи вниз, и на уже влажной коже остаются мокрые следы. Расстёгиваешь и спускаешь брюки, следом боксеры и берёшь в рот. Двигаешься сначала медленно, дразня меня и почти выводя из себя, но затем, наигравшись, всё быстрее и глубже. Ты ничего не забыл, и вот я уже кричу твоё имя, ты отстраняешься – я кончаю прямо тебе на грудь. Размазываешь сперму по коже и облизываешь пальцы, один за другим, и это выглядит настолько сексуально, что я опять завожусь. Резко притягиваю тебя к себе и целую, покусывая от нетерпения и желания твои губы. Снимаю с тебя боксеры, растягиваю – пытаюсь быть нежным. И вот через какие-то секунды, может десятки секунд – время так летит, что ни за что не остановишь, даже если захочешь – я вхожу в тебя, аккуратно, медленно. Ты привыкаешь, и ритм ускоряется, и как в калейдоскопе кружится перед глазами твоя запрокинутая голова и пересохшие губы, которые ты не успеваешь облизывать, твоя худая и безумно красивая спина с выступающими бугорками позвонков, белая, даже слегка голубоватая в ночном свете, кожа и бёдра, двигающиеся мне навстречу. Ещё одна вспышка, вторая за эту ночь, вспышка радости, счастья – их так много сегодня. Даже слишком.
- Господи, Мэтт, зачем ты женился? – еле выговариваю я, наблюдая, как ты откидываешь назад мокрые волосы и тяжело вздыхаешь.
- Это имеет значение? Я же твой. Я навсегда и полностью твой, Доминик.
И ты опять ласково прикасаешься к моим губам, пытаясь отвлечь меня, и я ценю, ценю эти попытки. Так хочется верить тебе, почти забываюсь снова, ведь самое главное, что есть в моей жизни тут, рядом, рядышком, со мной. Но я вспоминаю, что ты принадлежишь другой, что это к ней ты уйдёшь если не на следующее, то в какое-то другое утро.
- Нет, Мэтт. Не мой, и никогда не был. А сейчас давай не будем портить нашу ночь.

@темы: слэш

falling away with you

главная