Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: Слэш (список заголовков)
20:36 

Смотри

never let me go
I'll never let you fall


Смотри.
Здесь только ты и я.
Восторженных экстатических возгласов, жадно протянутых рук, цепких взглядов и острых, неудобных вопросов — нет.
Никто не заметит.

Смотри.
Здесь только ты и я.
Случайных знакомых, бессмысленной болтовни и алкоголя — нет.
Никто не спасёт.

@музыка: Ghinzu - Jet Sex

@темы: слэш

21:33 

I'm still inside you

like a moth inside a flame
all my choices had been made


Автомобиль стремительно несётся по бесконечной, будто уходящей за линию горизонта широкой трассе, вонзаясь в пространство яркой стрелой, возмущая лёгкой рябью гладкую плёнку звеняще-резкого пейзажа. Сгущаются сумерки, и последние лучи солнца отрывисто ложатся на твоё напряжённое лицо, на побелевшие пальцы, крепко схватившие руль; нижняя губа закушена, и нахмурены брови.
Всё ещё здесь. Я всё ещё здесь и, струясь по твоим венам, ищу чего-то. Струясь по твоим венам змеиным ядом, раздражаю, вызываю незримую дрожь где-то на уровне нервных окончаний, жжёт внутри, вдруг сильно, неожиданно и неприятно, и ты выдыхаешь устало, снижаешь скорость. Ползёшь еле-еле, болезненно, неуверенно, по пущенной кем-то вдаль тяжёлой серой ленте, как совсем недавно я бродил по покинутым тобою пустым коридорам и комнатам в поисках; в необходимости.

@темы: слэш

22:55 

force me in

16:27 

Не пытаясь уйти навсегда из проклятого круга

На востоке за горизонт страшно, сгорбившись, катилось алое солнце. Бархатистая мгла мягко, но властно тушила последние вспышки рыжеватых пряных сумерек. В окно, из-за складки тяжёлой портьеры я видел, как ты аккуратно приклеивал к отрывному календарю листок с цифрой "31". Вчера начался ноябрь.

За стеной послышались глухие удары поспешных шагов и тут же умолкли. Замерла тишина, погасли электрические огни. Я усмехнулся. Скинув пальто, прокрался в нашу с тобой ночь, осторожно притворив за собой дверь.

@темы: слэш

14:13 

Попробуй

С гордостью показывал шею, молочно-белую, в голубоватых прожилках; исполосованную красными, припухшими, отвратительно свежими царапинами.
С гордостью показывал тонкие костлявые запястья с размазанными, почти стёршимися следами нарисованных вен и длинными, перечёркивавшими их уродливыми синяками. Говорил, что вчера был не только с той девушкой, но ещё и "вот с тем парнем".
Пел своим режущим, плачущим голосом дрянные, дешёвые слова, звучавшие из твоих уст как мольбы о спасении.
С хрипом, стоном закидывал назад голову; жадно, грязно облизывал свои губы, все в отпечатках чужих поцелуев. Искусанные, использованные.

@темы: слэш

15:31 

I'm yours to take apart

Забывшись холодным зимним сном, я видел, как ты расправляешь крылья где-то высоко-высоко в белом небе, и ворох — целые охапки пушистых снежинок вились вокруг. Конфетти, брошенное кем-то сверху.
Очнувшись сразу же в холодное зимнее утро, нырнув в него опрометью с головой, так, что вдруг резко, залпом перехватило дух, и прослезились слепые спросонья, в сухих коростах глаза, я понял, что тебя нет рядом. Пузырьки воздуха стремились ввысь, всплывали, всплывали, всплывали и лопались только под потолком. Стекал по капле вниз морфий, утягивая за собой куда-то под кровать, куда-то под сознание. Царапался, рвал ногтями подушки и простыни — не устоял. Распластался, бессильный, на полу; в сером, слабенько занимавшемся рассвете вскрикнули и разлетелись кто-куда маленькие глупенькие птички. Они знали, где ты, я — нет.
Кап. Кап. Стекал по капле вниз морфий.
Утягивая за собой.
Куда-то.
Под —

@темы: слэш

09:35 

if I could only

Шероховато протянув длинное, слегка удивлённое "а" со всхлипом на конце, ты выдохнул моё имя:
- Доминик.
Вырвавшееся прохладное облачко перелетело с позвонка на позвонок и растворилось.
Сейчас, когда горы, за которыми прячется сентябрь, с каждым днём всё ниже, всё призрачнее, тает и наше короткое, быстрое время.

Ты мелькнул в моей жизни стремительно, по-летнему ясно; безжалостно и жадно.
В сухом воздухе, полном яркого пыльного солнца томились сладкие, душные поцелуи, и долго ещё на губах, в уголках и складочках, таился ягодный привкус. Палящие лучи жгли — разжигали, — и хотелось ещё, хотелось больше, и, казалось, лазоревое, припорошенное золотистым песком небо падало, заставляя прижиматься ближе друг к другу.

@темы: слэш

10:55 

like barely breathing butterflies

тем временем

В бронзовых терпких сумерках тревожно метались огни свечей, отбрасывая неестественно длинные тени, танцуя в воздухе отрывистым блеском. За окном никак не догорал закат, последние полуживые лучи еле теплились, не давая городу погрузиться во мрак; электричества не было, наверное, уже сутки.

Глаза, утомлённые мигающими отсветами, сузились в щёлочки. От густого приторного запаха, заполнявшего комнату, кружилась голова; было душно. Капелька пота невыносимо медленно ползла по виску.

@темы: слэш

22:18 

what is he doing, what is he doing?

Твой голос, разбитый на мелкие осколки резким хлопком двери, ещё долго звенел у меня в ушах. Окна дребезжали то ли от стука капель, то ли от ударов твоих слов, теперь повисших в воздухе сотнями дамокловых мечей.
Там было что-то про постоянные измены, размалёванных шлюх и меня.
Но почему-то ты всегда упускаешь один простой факт, что наша любовь лишь короткой молнией разразилась в один из душных июльских дней, а потом исчезла, оставив после себя редкие искры и привкус гари.
И теперь всё, что нам осталось, — это глухие раскаты сварливого грома.
Утром вместе с тобой в комнату ворвался холодный ветер, взметнувший дымку занавесок. Всполохи кроваво-красного рассвета панически затрепетали на сероватых стенах, осыпаясь на пол алыми лепестками.

@темы: слэш

10:23 

I'll stay silent if you want me to

от автора

*
Оставь
Движения отражаются в гладких стёклах, начищенных до блеска, перелетают от зеркала к зеркалу — крошечные и огромные, искривлённые, изогнутые, скрученные и растянутые, с громким свистом или чуть слышным плеском. По полу скачут звуки, танцуют, кружатся, создавая беспрерывное, вечно меняющееся эхо. В последнее время ты слишком много говоришь и даже не пытаешься слушать — заглушить бы, заглушить бы, заглушить бы страх. Холодные прикосновения, ледяные ночи. Ясное небо, пламенные кроны. Чуткий шёпот. Нежность лезвий. Ты многого боишься, тебе многое кажется. Тупое, не поддающееся логике чувство, сжимая внутренности, заставляет визжать и, утопая в истерике, ты прогоняешь меня; потом, слабо дыша, зовёшь обратно. А я всегда здесь —

меня

@темы: слэш

10:53 

come from way above to bring me love

Бывало, я уже не знал, здесь ты ещё или давно ушёл — и только в памяти раз за разом проигрываются наши ссоры. Словно я уже выбивал из фортепиано эти беспорядочные связки яростных аккордов; словно ты уже когда-то вторил им, выстукивая гневный ритм своих мыслей.
Это было единственное время, когда мы разговаривали: с помощью музыки мы ещё могли общаться. Когда унималась нервная дрожь звуков и выстраивалась мелодия, мы ещё могли лелеять прежние надежды и мечты, но такие моменты были настолько редки, что практически сразу стирались.

@темы: слэш

18:56 

bless this morning year

Когда я встретил тебя в первый раз, был декабрь какого-то очень далёкого года — теперь и не вспомнишь. Тем ранним морозным утром в огромном парке нас будто было только двое: и среди множества путаных узеньких тропинок и безукоризненно прямых расчищенных аллей наши ноги сами выбирали те, которые в конце концов пересеклись и привели нас друг к другу.
Утопая в своей безразмерной куртке, ты медленно брёл, слишком маленький и хрупкий среди древних величественных деревьев. Я бы мог просто пройти мимо, не заметив тебя, если бы не тихий звук твоего голоса, почти подавленный скрипом снега под ногами. Ты что-то напевал, вертя мелодией то так, то эдак, будто пробуя ноты на вкус и выбирая лучшие сочетания. И я пошёл не за тобой, не к тебе даже — всё дальше и дальше влекли меня смутно различимые напевы, повисавшие лёгкой дымкой в чистом хрустальном воздухе.

@темы: слэш

22:39 

lock Доступ к записи ограничен

Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
01:52 

розы

читать дальше

Мэттью рассеянно вращал в руке бокал, наблюдая, как насыщенно-бордовая жидкость стекает по тонким прозрачным стенкам, и слушал Доминика, мягко улыбаясь.
- Я, чёрт возьми, любил тебя с красными волосами, они…
- Только с красными? – прервал его Мэтт, на секунду оставив круговорот вина в стакане без присмотра.
Но Дом, казалось, его не услышал и продолжал дальше свои пространные воспоминания.
Была уже глубокая ночь; приглушённый янтарный свет усыплял. Закинув руки за голову, Дом всё чаще закрывал глаза, а веки становились всё тяжелее. Речь была ленивой и тягучей.
- …они… Ты выглядел с ними неистово, что ли. И красиво. Да, красиво. Как роза. Помнишь, мы тогда украшали ими сцену? Я их любил.
- Только розы? – опять попытался встрять Мэтт и опять был проигнорирован.
- И ты был такой хрупкий, - Дом вздохнул. – А, глупости всё. Пойду спать.
Придерживаясь за подлокотник дивана, он медленно встал и неверной походкой направился в свою комнату, пару раз споткнувшись о пустые бутылки, расставленные то там, то тут.
Мэтт допил многострадальное вино и задумался над словами друга: они вызвали в нём какую-то меланхолию и ностальгию по прошлым дням. Люди взрослеют, да, это он знал, и жизнью своей он тоже был доволен, хоть она и менялась в последнее время пугающе быстро. Но внутри он до сих пор ощущал себя максимум на двадцать, и жажда безумств всё ещё, бывало, вырывалась из-под контроля его более разумной части.
Его разумная часть всё сделала правильно: начала встречаться с голливудской актрисой, завела ребёнка и всячески работала на благо группы.
Его неразумная часть находилась в квартире лучшего друга, желая или закатить шумную вечеринку, или этого самого лучшего друга глупо разыграть, или забраться к нему же в кровать –
– и он не вполне понимал, почему во всех его прихотях центральное место занимал Дом.
Возможно, дело в том, что он не был просто прихотью – ни тогда, ни сейчас.

Ночь катилась к раннему утру, мысли становились всё сложнее, а их значение – само их наличие – всё более серьёзным для такого времени суток. По сути, имело смысл только то, что вино закончилось, а Дом уже ушёл. Мэттью растянулся на диване и закрыл глаза. Из приоткрытого окна дул злой февральский ветер. Зябко кутаясь в свитер, Мэтт подтянул ноги к груди и обхватил их руками. Ожидаемого эффекта не последовало; ничего не оставалось, как встать, чтобы устранить источник холода, но тут ему в голову пришла лучшая идея. С выражением лица, в котором явно читалось слово «бинго!», он скользнул в спальню Дома и тихонько захлопнул за собой дверь.
Доминику снилось что-то исключительно приятное. Лёгкие шёлковые прикосновения волновали воображение и дразнили кожу. Иногда их заменял ветерок, слишком тихий и тёплый – больше похожий на чьё-то дыхание; ласкающий сладкими словами шёпот был смутно знаком. Мгновения шли, а наваждение не исчезало, и Доминик радовался, предвкушая если не хороший день, то хотя бы неспешное и томное утро, пронизанное послевкусием его мечтаний.
«Почему это Мэтт решил быть сегодня таким милым?» - как бы между прочим подумал он.
Мэтт?
Пробормотав что-то неразборчивое, Дом сделал резкий вдох и открыл глаза: рядом, приподнявшись на одном локте, лежал хитро улыбающийся Мэтт и, держа в руке розу, водил бутоном по его шее и плечу, выглядывавшему из-под одеяла.
- Наконец-то. Солнце уже встало, а моё личное солнце ещё спит. Непорядок, - чуть насмешливо проговорил он.
«Почему это Мэтт решил быть сегодня таким милым?» - продублировал свой недавний вопрос Дом, удивлённо следя за тем, как он обрывает цветочные лепестки. Несколько он вложил в его спутанные волосы, наслаждаясь сочетанием алого и золотистого цветов, а остальные подбросил вверх, резко взмахнув кистью.
- А шипы нам сегодня не нужны, - промурлыкал Мэттью, откидывая в сторону стебель и наклоняясь к Дому.
- Не нужны. Вообще, - ответил тот.
Мэтт коснулся губами шеи Дома и замер, глубоко вдыхая его запах; провёл носом вдоль ключицы и положил голову ему на грудь. Было уютно и спокойно; кончики отросших и поэтому пушистых волос Мэтта щекотали подбородок.
- Почему роза? – спросил вдруг Дом. Сонное сознание неспособно было мыслить в полную силу.
- Ты же их любишь, сам сказал вчера, - напомнил Мэтт.
- И не только их. Совсем даже не их, - усмехнулся Дом, прижимая его крепче к себе.
- Да? – Мэтт поднял на друга свои широко распахнутые глаза.
В который раз поражаясь их лучезарной синеве, Дом улыбнулся.
- Ага, - подтвердил он и потянулся вниз, чтобы поцеловать Мэтта.

@темы: слэш

23:40 

hope suffocating

ко дню Рождения Саши *мимими*

Прикоснись губами к пульсирующей жилке на моей шее; прикоснись губами к моей жизни.
И задуши меня своим дыханием; задуши меня хлёсткой надеждой.
Замани в ловушку своего взгляда; я так долго бегал от тебя, что теперь совсем не прочь наконец попасться в ловушку твоего обаяния.

*
Я чувствую твоё присутствие сразу же — какое-то неуловимое колыхание воздуха, слабый, иссечённый другими запахами аромат и еле заметная волна тепла, достигшая самых далёких уголков анфилады бесконечных комнат.
Первый шаг гулко отражается от серых стен, отдаётся бесчисленным эхом и, пуская корни в пыльную тишину, затихает. Затем следует частый-частый перебор нарастающих ударов; ещё на несколько градусов поднимается температура.
Стараясь не задеть тонкую паутину звуковых нитей, я выхожу в путь из начальной точки лабиринта.
Ты же не думал, что всё будет так просто?

*
И среди тысячной толпы я узнаю твою плавную походку. Ты крадёшься за мной, ступая по-кошачьи мягко, со своей неизменной грацией. Я не перехожу на бег, ты не ускоряешь темп: наш негласный договор ещё с незапамятных времён, обречённый вот-вот кануть в Лету.
Не оглядываюсь — не нужно, нельзя — если оглянусь, больше никогда тебя не увижу, а я не затем всё это затеял.
Жажда финала, жажда награды за проигрыш всё быстрее гонит меня к финишу.
Неспеша скользя по улицам, я, усмехаясь, замечаю то дом, который видел во сне сотню лет назад, то человека, бывшего моим воображаемым другом.
Ты же не думал, что я не узнаю тебя в своём придуманном мире?

*
Последний полуночный поезд уносит нас далеко-далеко, туда, где можно быть вместе по-настоящему. Он стрелой летит вперёд и оставляет позади то, что привычно и знакомо до боли и оскомины на зубах, рождая сомнения в больной гудящей голове. Искушение всё бросить и выйти на ближайшей станции так же велико, как и азарт гонки, но если сделать усилие и отбросить лишнее, то несложно понять, что и первое, и второе — желания ложные, преходящие и легко рассыпающиеся при одном лишь взмахе руки. Капканы сознания, которые есть в любом лабиринте и из которых просто выбраться, стоит только захотеть.
Закрывая глаза, я вижу твою улыбку и пункт назначения, до которого осталось-то минут десять.
И я не думал, что когда-нибудь буду так стремиться к чему-то, что раньше казалось началом конца.

*
Опять комната, опять аромат — твой — и шаги — твои.
Я чувствую тебя спиной, жар твоего тела и пронзительность взгляда. В твоих прозрачных глазах эмоции отражаются, как в горном ручье.
Не оглядываюсь — не нужно, нельзя — если оглянусь, больше никогда тебя не увижу, а я не затем всё это затеял. Теперь, когда развязка так близка, испортить всё было бы преступлением.
- Наконец-то, — твой шёпот разливается по венам, отравляет здравомыслие и кружит голову.
Вот почему я всегда боялся тебя: слишком пьянящие ощущения, слишком безрассудные действия, слишком опасные мысли.
- Наконец-то, - вторю я, поворачиваясь к тебе лицом.
Теперь можно.

*
"Слишком" — это правильное слово.
Волшебным образом я успеваю подметить это за мгновение до того, как твои губы касаются моих, и остальное уже теряет своё истинное значение. Настойчиво и жадно ты вкладываешь в мой разум новые понятия, переписываешь старые взгляды, меняешь всю картину мира. Ты вызываешь неведомые, нелепо сильные для моего хрупкого сердца переживания, и всего за пару движений.
Твои руки и ломают, и лечат.
Твои пальцы, оставляя синяки и даже царапины, ласкают самим намерением.
Остаётся только сдаться и подчиниться, и я никогда не думал, что это будет настолько приятно.

*
Когда твои губы скользят к пульсирующей жилке на шее, я понимаю, что ты целуешь самую мою жизнь и что она больше никогда не будет прежней.
Когда меня душит твоё прерывистое дыхание, я понимаю, что умирая, я воскресаю заново другим человеком.
Растворяясь в твоих глазах, я замечаю их хитрый блеск: тебе удалось заманить меня в свою ловушку, и ты это прекрасно понимаешь.

@темы: слэш

17:56 

no one knows who's in control

от автора

успокойся.
уйми дрожь в ослабевших негнущихся пальцах.
сделай глубокий вдох.
а теперь выдох.
заставь этот дикий блеск в глазах утихнуть, раствориться в ярком звёздном свете — он может выдать тебя.

он лежит у твоих ног, безжизненный, сломанный.
он наконец-то в твоём распоряжении, бессильный, ненужный.
он не сможет ничего сказать, он не сможет ничего сделать.
он не сможет и мускулом пошевелить; пока.
смой кровь с ладоней и улыбнись своему отражению в зеркале.
всё кончено.

его серые глаза были холодны.
его серые глаза были холодны и резали так же точно, как сталь.
так же точно и жестоко.
и твоя трусливая, мелочная душонка не смогла этого вынести.
конечно же не смогла.
глубоко внутри ты всегда знал, что он лучше, честнее, смелее.
глубоко внутри ты никогда не понимал его полностью.

но противоположности притягиваются.
другого объяснения нет этой вечной игре между вами.
что он смог выдавить напоследок?
что-то про любовь.
смой же кровь с ладоней, что ты стоишь.
лишние мысли сейчас ни к чему.

успокойся.
уйми дрожь в ослабевших негнущихся пальцах.
сделай глубокий вдох.
а теперь беги.
потому что скоро он оживёт, и всё начнётся снова.

@темы: слэш

21:27 

lock Доступ к записи ограничен

Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
23:56 

На этой планете слишком много апельсинов

Ты вертишь в руке апельсин, а я чувствую, как начинает кружиться моя голова.
Ты вертишь в руке апельсин, а я вдруг понимаю, что ты так же вертишь моей жизнью.
Ты всегда должен помнить, что всё, что ты делаешь, отражается на мне.

Ты небрежно срываешь с апельсина толстую мясистую корку, а я чувствую, как во рту разливается кисло-сладкое предвкушение.
Ты небрежно срываешь с апельсина толстую мясистую корку, а мне кажется, что это в сторону летят мои куртка и рубашка.
Ты всегда должен помнить, что тебе я открываю чуть большее, чем просто тело.

Ты вгрызаешься в сочную мякоть ярко-оранжевого цвета, а я чувствую, как липкий сок капает с моего подбородка на светлые брюки.
Ты вгрызаешься в сочную мякоть ярко-оранжевого цвета, а мне чудится, что это моя кровь теперь так охотно стремится слиться с тобой, струясь вниз по твоему горлу.
Ты всегда должен помнить, что я был бы только рад стать твоей половиной.

Иногда в голове крутится мысль, что я существую в твоём подсознании.
Но она лишь повторяет движения твоих пальцев, когда я сижу напротив и наблюдаю за вращающимся апельсином.



для тех, кто когда-либо писал про апельсины, для тех, кто любит апельсины, для тех, кто сейчас хочет апельсин.

@темы: слэш

02:18 

Уставая ненавидеть

Когда ты настолько далеко, что я забываю цвет твоих глаз или запах, который наутро остаётся лёгким скольжением простыней по коже, когда нас разъединяют тысячи, тысячи и тысячи миль, я начинаю ненавидеть себя. Ненавидеть за то бессилие, с которым я тихо бешусь, понимая, что люди вокруг — это не ты, что у них не твоя улыбка и не твой мягкий голос, и не твои, как всегда, правильные, тихие слова унимают нервную дрожь пальцев.

Когда ты рядом, настолько, что я чувствую твоё тёплое дыхание и трепет ресниц, щекочущий шею, когда твоя голова спокойно лежит на моём плече, я начинаю ненавидеть тебя. Ненавидеть за то отчаяние, с которым я раз за разом всё чётче осознаю, что ты ненароком научился играть на струнах моей души и дёргать за нужные ниточки моего кукольного тела. Как ещё объяснить это нелогичное, болезненное притяжение к тебе?

Пытаясь быть ещё ближе к тебе, остаётся только устало ненавидеть весь этот мир, который я сам для себя придумал, в котором придуманный ты целуешь мои губы с придуманной любовью и шепчешь милый придуманный вздор прямо на ухо. Потому что в реальности всё предельно просто: ты мой друг, а я твой, и, кажется, я даже очень счастлив говорить об этом всем, кому попало при любой возможности.

@темы: слэш

20:18 

Заходящая заря/восходящий закат

ко дню Рождения Оли ^______^


Тебя не было слишком долго. Две недели назад закончился тур, и все в радостном предвкушении выходных разъехались по домам — ну, те из нас, у кого вообще был и дом, и люди, к которым хотелось возвращаться. Я-то свою квартиру в Лондоне всегда воспринимал как нечто временное, так, перекантоваться пару-тройку дней — и снова в путь. За отсутствием семьи и даже намёка на сердечную привязанность к кому-либо, меня манили новые страны и новые ощущения. Но в этот раз я почему-то задержался — то ли тур был слишком изнуряющим, то ли просто так складывались обстоятельства. А потом позвонил ты, сообщил, что скоро прилетишь в Лондон по делам, а по пути заскочишь и ко мне, и тут я понял, что застрял здесь не случайно. Слушая твой голос, чуть изменённый телефонной связью и сотнями километров, я вдруг ясно осознал, что за две недели тишины и отдыха успел ужасно по тебе соскучиться, что, в общем-то, было совсем не удивительно: когда находишься с кем-то бок о бок на протяжении стольких лет, присутствие этого кого-то рядом становится чем-то таким же важным и естественным, как потребность в кислороде. Да, тебя определённо не было слишком долго.
Но ожидание не было напрасным. Я убеждался в этом, когда видел твою маленькую среди снующей туда-сюда толпы прибывающих фигуру, уверенно и немного неуклюже пересекавшую зал аэропорта; убеждался, когда любовался твоей улыбкой; убеждался, когда улыбался в ответ.
- Я так рад, что ты приехал, — проговорил я вместо приветствия и перед тем, как обнять, заметил, как твои глаза заискрились от удовольствия.

День в эту пору прибывал всё быстрее, и когда мы приехали ко мне, солнце только начинало окрашивать лёгкую дымку, повисшую в воздухе, в розовато-золотистый цвет. Погружаясь в умиротворяющий вид спокойного апрельского вечера, в тёплые оттенки первых молочно-салатовых листьев и сиреневого неба, я задумался о чём-то своём, даже не отличая, в какой момент пение птиц перетекало в плеск воды в душе и наоборот. Не вывел меня из размышлений и звук открывающейся двери. Только когда послышались твои шаги — звонкие шлепки босых ног по паркету — я отвлёкся, но поворачиваться не стал, может, потому, что так твоё присутствие было ещё волнительнее.
- Я скучал по Лондону.
Прохладные уколы коротких мокрых прядок контрастировали с жаром твоего тела, мягкостью распаренной кожи. Мимолётные касания пальцев — с затяжными поцелуями, которые не оставляли сомнений в том, что не только английская столица была объектом твоей тоски.
Наверное, нужно было сказать, как я люблю вот такие наши редкие моменты вдвоём, всегда непредсказуемые, и своей непредсказуемостью ещё более ценные; как люблю твою нежность первой встречи после долгой разлуки, которая обязательно улетучится уже завтра, оставляя после себя лишь чуть заметный осадок то во взгляде, то в случайном прикосновении; как люблю тебя. Всё это слова, а слова недолговечны, ветрены, слишком легкомысленны. Я успею обо всём рассказать тебе утром, сонно вдыхая запах твоих волос и прижимаясь ближе.
Всё завтра, завтра, лишь бы не испортить мгновение, лишь бы не нарушить его очарования!
Хотя подожди, знаешь?
Сказать, что я люблю тебя, никогда не поздно и никогда не рано.

@темы: слэш

falling away with you

главная