• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
17:22 

present simple (3)

Сейчас. Именно в этот час и именно в эту минуту я теряю его. Просто сижу и теряю. Знал ли я, что он самое дорогое, что у меня есть? Теперь точно знаю. Каждым шагом к алтарю он всё больше втаптывает меня даже не в пустоту, а в ничто. Не понимаю, откуда такие чувства. Будто эта свадьба что-то кардинально изменила. Но в душе всё равно скребут кошки, и даже если я почешу каждую за ушком и налью молока, они не успокоятся.
Как бы я хотел, чтобы они успокоились.


Два дня проходят вполне спокойно. Тише воды, ниже травы, как говорится. Нет желания выпить, и даже напиться желания нет. Не хочется пропасть в каком-нибудь клубе, снять пару девочек, засмотреться на какого-нибудь мальчика, темноволосого и голубоглазого конечно. В этом отвратительно трезвом и ясном состоянии я живу обычной жизнью обычного человека. Душ-завтрак-книга-обед-телевизор-ужин-телевизор-спать. Душ-завтрак-книга-обед…Единственное, что я себе позволяю, - сигареты. Они составляют ещё один алгоритм. Одна-вторая-третья-четвёртая…Подряд одну за другой, одну за другой…
И это не маниакальность, не зацикленность. Просто распорядок такой. Это даже мило и как-то уютно. На столе пустая пачка. Полупустая. Полная. Пепельница, зажигалка. Хлопья пепла на брюках, тонкие струйки дыма в воздухе. И сейчас, выкуривая последнюю перед отъездом сигарету, я осознаю, что буду скучать по своей тускло освещённой слабенькими солнечными лучами кухне. Телефон молчит. И не потому, что я в бессильной истерике выключил его или потому, что разрядилась батарейка. Просто молчит, что, кстати, странно, учитывая, что теперь весь мир знает о моей утрате. Знает и не догадывается. Но думать об этом совсем некогда, к счастью, потому что пора выходить.
За это время, что я провёл дома, снегопады прекратились, дороги расчистили, и я решил, что нужно всё-таки посетить новоиспечённого мужа. С практически лёгким сердцем я проделываю тот же путь до такси, что и несколькими днями раньше. Ощущение дежавю не заставляет себя ждать. Только теперь всё должно получиться.

Ступая на гостеприимную американскую землю, я вполне горд собой. Выгляжу отлично, как среднестатистический счастливый житель этой страны. Тёмные очки, скрывающие глаза, улыбка во все мои белоснежные тридцать два, загар, бодрая походка. Что ещё нужно? Только чем меньше остаётся метров и минут до него, тем становится яснее, что моё самообладание, казавшееся таким же прочным, как стеклобетон окружающих меня небоскрёбов, на самом деле ещё тоньше хрупкого китайского фарфора.
В последний момент приходит идея всё переиграть, и я пишу ему смс с просьбой встретиться в кафе через час. Меньше всего сейчас хочется двух вещей: слышать его голос и видеть, как в роскошном и безликом свадебном люксе валяется его одежда, стоят флаконы её духов, на столиках лежат книги, газеты и прочая мелочь, подтверждая, что да, всё это было на самом деле.
В обволакивающем тепле кафе клонит в сон. Но откладывать встречу, ехать в отель совершенно невозможно; невозможно больше тянуть. Я специально сел спиной ко входу, чтобы не вглядываться напряжённо вдаль в попытке узнать его фигуру, поэтому его невесомое прикосновение к моему плечу становится неожиданностью и вырывает из отвлечённых размышлений, по сути, ни о чём. Первой мыслью было схватить его ладонь, прижать его пальцы к себе, чтобы он не ушёл, чтобы никогда не оставлял. В следующую секунду я осознал, что всё это слишком глупо, поэтому в итоге я просто улыбаюсь ему вместо приветствия, наверное, немного вымученной улыбкой. Он рад меня видеть не меньше, его взгляд совершенно чётко выражает, что он думает по поводу того, как я посмел выдернуть его в такую рань от жены и вообще, почему он, Мэттью Беллами, должен ехать куда-то ради кого-то. Потом, однако, яростный голубой смягчается. Видимо, он вспомнил, чего мне стоило добраться сюда всего лишь для одного разговора. Одиннадцатичасовой перелёт и разница во времени – это не шутки, не говоря уже обо всём остальном.
- Ну как прошла церемония? – спрашиваю я, просто чтобы что-то сказать.
Передо мной снова такой родной, знакомый Мэтт, только более настороженный и нервный, и это сбивает с толку. Справляться со своей жизнью вдалеке от него и не сдаваться в его присутствии – не одно и то же.
- Всё отлично прошло, было весело. Зря ты не приехал.
- Ты же знаешь, это не от меня зависело.
- Да, но ты в любом случае не хотел.
- Не хотел. Ты бы захотел на моём месте?
- Почему бы и нет? Послушай, Дом, не надо. Всё давно в прошлом…
- Да, ты прав.
- …и мы даже не любили друг друга.
- В общем, да.
На этом он заметно успокаивается, даже улыбается, как-то оттаивает и начинает уже, как обычно, болтать, что-то рассказывать…Я его не слушаю. Мне просто нравится видеть его таким – весёлым, довольным и не стесняющимся меня. Меньше всего я хочу потерять ещё и нашу дружбу. И даже не слушая его, мне всё равно удаётся смеяться над его шутками, вовремя поддакивать, даже говорить что-то адекватное в ответ.
И я не понимаю, как, как он не видит, что все мои движения, вся моя сущность выдаёт меня с головой, кричит изо всех сил о том, как я люблю его. Не могу поверить, что он не знает. Не могу поверить, что тогда всё было просто так. Но он слишком дорог мне, слишком нужен, чтобы не принять его выбор.
- Ну что, мне надо идти. Не останавливался в отеле, поеду сразу в аэропорт.
Надеваю куртку, почти встаю, но он останавливает меня.
- Дом. Хорошо, что ты прилетел.
Немного поколебавшись, он накрывает мою руку своей.
- Да, точно. А теперь мне пора.
Его прощальная улыбка кажется немного грустной, но я заставляю себя забыть об этом.

Вот и всё.
Решения приняты, настоящее просто, впереди – длинный путь. Нужно вернуться в Лондон, переосмыслить свою жизнь, начать её заново.
Сегодня был самый обыкновенный день.

@темы: слэш

12:46 

present simple (2)

Но я слишком возбуждён, чтобы заснуть, а мелькающие за окном пейзажи слишком знакомы и никак не могут отвлечь на себя моё внимание. Остаются только снежинки, которых становится всё больше, больше… И вот они уже плотным коконом укутывают дома, захватывают в плен автомобили, превращают шоссе в бежеватую снежную кашу. Очень плохая видимость, уже не видны ни горизонт, ни окрестности, только один светло-серый слой, который покрывает всё вокруг, и дворники еле справляются с атакующей стихией. Чёртовы английские снегопады. Конечно же, впереди авария. Конечно же, пробка. И конечно же, я знаю, чем мне это грозит.
Может, это высшая справедливость? Не хотел, чтобы он женился, так, по крайней мере, не увижу этого. Нервный смех, нервные шутки. Ещё рано, я ещё даже не увидел их вместе. Но раньше или позже – итог всё равно будет один. Скоро всё закончится, и чтобы присутствовать при этом самому, я должен во что бы то ни стало добраться до него.
Когда до завершения регистрации остаётся десять минут, а до аэропорта – ещё около четверти пути, я понимаю, что надежды, которые и так еле теплились, можно торжественно похоронить, спев про себя полагающийся в таких ситуациях невесёлый марш. Мы продолжаем ехать в Хитроу только потому, что надо вообще хоть куда-нибудь ехать, а я тем временем обдумываю, что сказать Мэтту теперь уже в своё оправдание. Вряд ли его в данный момент волнуют английские катаклизмы. Вряд ли он о них вообще знает. Да и вряд ли станет катаклизмом моё отсутствие на торжестве. Что значительно упрощает дело – можно же просто позвонить, не подбирать тщательно слова, не говорить умоляющим тоном. Сообщу факт, чтобы никто не беспокоился и не ждал меня зря и всё. Велика беда. Правда пальцы всё равно предательски холодеют и чуть подрагивают, когда я набираю этот выученный наизусть номер, но я усилием воли заставляю себя зачем-то улыбнуться – как будто он видит.

- Алло?
- Алло, Мэтт? Послушай, я…
- Дом, знаешь же, что мне сейчас некогда, так что если это мелочь какая-нибудь, давай отложим…
- Мэтт. Я не приеду.
- Что? Как?.. А, ну…
- Тут снегопад такой, пробки, авария…Мне жаль, ты знаешь.
- Да. Да, конечно. Надо будет список гостей изменить.
- Передай невесте мои поздравления.
- Да, Доминик.
- Ну, пока?..
- Да. Да, пока.

И плевать, что он называет меня полным именем очень редко и только в особенных случаях.

@темы: слэш

23:29 

Опять Париж

Было примерно 10 часов утра, когда я вышел из отеля и, как обычно, направился в кафе, которое находилось неподалёку. Сегодня даже ежедневная перспектива выпить чашку кофе совсем не радовала. Всё казалось серым и унылым, «как и моя собственная жизнь», - подумалось мне, пока я оглядывался по сторонам в поисках хоть одного яркого пятна. Хоть чего-то, что могло бы отвлечь его внимание.
Пасмурная погода стояла уже неделю. Тяжёлые свинцовые тучи скучно и монотонно ползли по бесцветному прозрачному небу и как будто тянули за собой в свой монохромный мир. Вгоняли, вдавливали, втаптывали в депрессию. Оставалось только сказать спасибо, что вот уже неделю я нигде не находил даже намёка на тот яркий, чистый, звенящий синий цвет, которым сияли его глаза. Это было бы хуже. Да, определённо.
При входе в кафе волна тёплого воздуха и такого приятного, уютного кофейного аромата ринулась мне навстречу, укутывая, будто желая согреть или утешить или всё сразу. Удалось немного расслабиться. Но ровно до тех пор, пока события прошлого вечера не всплыли в памяти. Снова.
Всё катилось к чертям, и нельзя было этого отрицать. И не просто катилось, а неслось, притом, с ужасающей скоростью. Мы ненавидели друг друга, как муж с женой, прожившие двадцать лет в несчастливом браке, когда мелкие проступки вдруг вырастают до масштаба смертных грехов, а радостные моменты прошлого смешиваются с пылью и прочим ненужным мусором. И всё было бы ничего, всё понятно. Но только я умудрялся до сих пор любить его, несмотря ни на что, и это было проблемой. Даже катастрофой, учитывая все обстоятельства. А супермена, способного чудесным образом нас спасти, всё не было и не было.
Начинался дождь. Туман оседал на землю мелкой изморосью. Всё вокруг будто сочилось этой влагой: тротуары, цветочные клумбы, деревья, дома. Люди. От порывов промозглого ветра ныли кости. Да и мне самому хотелось ныть в тон своему телу, ну или хотя бы тихонько хныкать. Когда я успел приобрести эту черту – его черту, вообще-то – я точно не смог бы ответь, если бы спросили. Видимо давало о себе знать истосковавшееся по заботе, пониманию, любви, в конце концов, сердце. Что с ним поделаешь, с глупым?
С одной стороны хотелось утопать в этом золотисто-бежевом, светлом, мягком комфорте кожаных кресел, приглушённого звука неторопливой беседы, запаха корицы и сладких булок с ванилью. Здесь было так спокойно, и времени будто не существовало, и этого дождя, и трудностей, и тяжёлых мыслей. Но с другой стороны… С другой стороны, находиться в этом беззаботном защитном коконе было совершенно невозможно. Хотелось вскочить и бежать куда-нибудь и как-нибудь, лишь бы быстро и подальше от лощёного благополучия, которым было пропитано помещение.
Было ли это опрометчивым шагом – выскочить на улицу без зонта, который я конечно же забыл, под холодные и совсем неприветливые капли, будто бы специально нацеленные небом на меня? Нет, потому что, всё-таки, это было то, чего я хотел. И да, потому что риск заболеть возрастал с каждым шагом и с каждой струйкой воды, заливавшейся за воротник рубашки. Но разве не наплевать, когда…
Когда тебе наплевать на меня тоже.
Оставалосьтолько ругаться. На этот грёбаный Париж, город всех, мать их, романтиков. На то, что я прозябал в нём уже чёрт знает сколько дней без надежды на что-либо. На то, что глупая, иррациональная надежда всё равно существовала, хоть я и пытался её отрицать или хотя бы задвинуть за пределы ежедневных размышлений. На скользкий асфальт, серую гамму, слишком короткую куртку. На тебя. За то, что наорал, что ушёл и не оставил возможность извиниться, хоть виноват и не я, что слишком громко хлопнул дверью, что больше не...Здесь я всегда обрывал себя, потому что признавать этот очевидный факт даже мысленно было больно. Слишком.
А вот и дверь моего номера. Такая привычная и нелюбимая. Потому что была связана либо с нашими ссорами, либо с неоправданными ожиданиями. Посмотрев на часы, я весьма удивился: прошло уже три часа, с тех пор, как я вышел отсюда. Было странно и страшно, я совсем не заметил, как они пробежали. Словно я утрачивал контроль над происходящим.
Но странности только начинались. То, что номер не пустовал, показывала такая знакомая сумка у порога и небрежно брошенный на стул шарф. Небрежность и невнимание к вещам и перфекционизм, почти доведённый до паранойи, в том, что касается музыки - это всегда поражало.
Человек контрастов.
Сам не зная, зачем, но ступая тихо, я прошёл в комнату и обнаружил ещё один неоспоримый признак моего неодиночества - Мэттью Беллами собственной персоной, тихо дремавшего на диване. Что привело его сюда? Когда он приехал и почему уснул? А вообще, какая разница?
Когда он тут. Почти свернулся в калачик. Даже не снял пальто. Наверное, не хотел оставаться надолго. А может быть, просто замёрз.
- Что тебе сейчас снится, Мэтт? - зачем-то шёпотом поинтересовался я, присаживаясь рядом с ним на корточки.
Легонько взъерошил тёмные волосы. Легонько поцеловал в висок. Легонько...чтобы не разбудить.

Его приоткрытые губы были такими мягкими. Обычно такие злые, резкие, острые губы были нежными и податливыми. Спросонья, наверное.

Что будет сейчас? Станет ли этот поцелуй началом примирения, белой полосой после той темноты, в которой мы находились уже очень давно? Или ввергнет нас в ещё больший разлад и разведёт наконец в разные стороны, противоположные и никогда не пересекающиеся?

Через мгновение узнаю. Ведь он проснулся. Но его чуть смущённая и какая-то даже ласковая улыбка показалась мне хорошим знаком.

@темы: слэш

18:04 

present simple (1)

Сегодня самый обыкновенный день.
Ничем не выдающийся.
Только он сегодня женится, а так ничего особенного.
И никаких эмоций по этому поводу.
Эмоции были тогда, раньше, когда он, чуть смущаясь, сообщал мне новость, почему-то отводя взгляд в сторону. Тогда были и удивление, и возмущение, и ревность, и досада. Тогда.
А сейчас я привычным движением надеваю солнцезащитные очки, спокойно спускаюсь по лестнице, лучезарно улыбаюсь проходящей мимо соседке.
Только редкий вздох пробивается иногда сквозь ровное полотно дыхания, а так всё нормально.
Сегодня самый обыкновенный день.

Мой самолёт прилетает буквально за пару часов до церемонии, что вполне на руку. Не придётся бурно радоваться вместе со всеми - ведь рядом с ним тихо не получится, не придётся долго, до оскомины во рту поздравлять жениха и невесту, и их родителей, и чёрт знает, кого ещё. Не придётся бесцельно слоняться среди гостей, нечаянно выхватывая урывками щебетание дам о том, как всё чудесно и как молодожёны подходят друг другу. Подходят и подходят. Им-то какая разница?

Тасуя подобные мысли туда-обратно, забывая и снова погружаясь в них, я, сам не замечая, кладу сумку в багажник и сажусь в такси. Ещё несколько мгновений, и машина трогается, а мои размышления текут лениво и неспешно в такт её плавному ходу. Что сказать ему при встрече? "Я так рад за вас", например. Забавно, он бы удивился. Ведь он наверняка ожидает - и даже хочет - услышать какую-то насмешку, скрытый подтекст. Я сам так часто давал этот повод, а он рад был за него ухватиться. Только чтобы не винить постоянно себя. Только чтобы истерически доказывать, что не для него одного наши и без того шаткие отношения обернулись ничем. Но это в прошлом. Всё в прошлом – и ожесточённые споры, и ссоры, и примирения. В нашем настоящем теперь мир, построенный на недомолвках и абсолютном понимании, из-за которого опускаются руки, и не хочется ничего, вообще ничего.
Спокойствие, молчание, отстранённость - теперь наш образ жизни, три столпа нашего поведения. И никому не нужно проверять нас на верность – мы сами неукоснительно следуем этим негласным правилам.

Уж больно это состояние похоже на затишье перед бурей. Едва улегшееся в моей голове противостояние готово снова выйти из-под контроля. Что в конечном счёте причинит меньше боли? Нужно ли подавлять свои чувства совсем? Старательно искать, долго, до потери последней капли терпения, распотрошить свой мозг, сердце, душу и найти – вырвать, если понадобится – эту мерзкую, не вполне искреннюю, фальшивую и искусственную радость за друга и внушать, внушать, внушать себе, что так правильно и так нужно? Или пусть всё горит в аду – и он в первую очередь? Пусть естественная, но совершенно неправильная ярость поглотит целиком, ярость любящего человека, которого обманули, предали… Глупости. Слова «я люблю тебя» никогда не звучали.
Начинает болеть голова.

Надо же, ещё ничего не случилось, а я уже проклял его и вот-вот готов простить снова. Он, в своей идеальной, глянцевой Америке, вовлечённый в предпраздничную суету, ни о чём не подозревает. Да ему и некогда - подозревать. Даже задуматься о правильности выбора некогда –
стоп.
Безопаснее смотреть в окно, считать пролетающие снежинки, пытаться уснуть. Время сомнений и внутренних споров прошло.

@темы: слэш

19:25 

Просто

посвящено Саше


Мы слишком давно решили закончить нашу игру.
Слишком давно и слишком просто.
Игру - как говорили друг другу и что-то неизмеримо большее, как понимали где-то внутри.

Мимолётное скольжение кончиков пальцев по руке.
Широкие улыбки, в которых будто бы только радость.
Короткие взгляды с тщательно запрятанным вызовом на самом дне зрачков.
Вот и всё, что осталось нам в качестве утешительной награды.
Потому что не было победивших и не было проигравших.

И теперь мы лучшие друзья.
Как были раньше, и будем позже, и будем всегда.
Эти вечные лучшие друзья - и не меньше, и не больше.
Стабильное, удобное положение.
И не надо беспокоиться или ревновать, рвать на себе волосы, сходить с ума.
Нет, и не хочется ненавидеть тебя за то, что было и то, чего не было, а могло бы быть. За ошибки и эти чёртовы поцелуи, от которых вдруг перехватывало дыхание и как-то подозрительно щемило где-то слева.
Нет, и не хочется всё снова вспоминать, как твои ладони постепенно становились тёплыми под моей футболкой и как забавно ты улыбался, просыпаясь по утрам.
Нет, и абсолютно не хочется бормотать какие-нибудь ругательства, когда в памяти всплывает то мгновение, в которое ты чуть не произнёс те заветные, почти запретные слова.
Не хочется. Потому что меня устраивает это тихое, милое и приветливое состояние, в котором мы мирно покоимся уже, кажется, целую вечность.

Моя кровь бежит по твоим венам.
Твоё дыхание - моё дыхание.
Мои нервные окончания воспринимают сигналы твоего мозга.
Иногда, время от времени, кажется, что мы - это не ты и я, а что-то целое и неделимое.
Иногда, время от времени, когда мы сидим вот так - совсем одни, наедине друг с другом, кажется, что нас разделяют только несуществующие миллиметры.
Иногда, время от времени, одна мысль настойчиво подавляет все остальные.
Иногда, время от времени, я никак не могу от неё избавиться.

От одной подлой, искушающей мысли, что ещё всё можно вернуть назад.
Что можно каким-то чудом развеять внутренние запреты, страхи, предубеждения. Счесть их ничем, временным помутнением рассудка.
Можно дотронуться до тебя - не так, как обычно, мимоходом, случайно, а как раньше - чтобы импульс каждого прикосновения, проникая сквозь кожу, стремился напрямую к сердцу, заставляя ускорять темп ударов, сокращать между ними интервал.
Одно простое движение - и выдающее все секреты, которые годами задвигались в самые тёмные уголки сознания. Это было бы самым настоящим предательством нашего доверия, нашего договора. Нашей дружбы. Самое нужное, самое прекрасное предательство.

В такие редкие скоротечные минуты я со всей неизбежностью понимаю, что как бы ни старался, не могу отпустить тебя полностью. Что всё-таки хочется-хочется-хочется - хочется, чёрт возьми! - и целовать тебя, и держать в своих руках крепко-крепко, и не отпускать никогда, и гипнотизировать, если по-другому никак нельзя убедить тебя остаться.

Но минуты проходят, и ничего не происходит. Только голубизна твоих глаз медленно тускнеет в лучах вечернего закатного солнца.

Завтрашний дождь смоет всё это, как заблуждение, как ошибку, как секундную слабость. Его тихий шелест успокоит, смирит чувства, мечты, желания. И всё станет, как прежде. Всё станет, как прежде.

Мы слишком давно решили закончить нашу игру.
Слишком давно и слишком просто.
Тогда мы ещё не знали, что эта игра станет лучшим, что было в нашей жизни.

@темы: слэш

12:45 

lock Доступ к записи ограничен

здесь были случайные мысли на злобу беллдомского дня..что они по сравнению с вечностью хД

URL
05:49 

strawberry lace

-fluff-


- Мэтт, я когда-нибудь говорил, что люблю тебя?
- Нет, - протягиваешь ты и обнимаешь его за шею.
- Так вот, я люблю тебя, - рот расплывается в довольной улыбке, и ты коротко чмокаешь его в щёку.

Эти ранние часы - самые хрупкие и самые сладкие.

- Домми, - твоё дыхание ласкает его полуоткрытые губы, такие вкусные на вид и наверное ещё более притягательные, чем обычно, потому что ты так давно не чувствовал их...
- Подожди, - он немного отстраняется, - а ты?
- Что я? - притворяешься, будто не понимаешь, но хитрый взгляд выдаёт тебя.
- Ты меня любишь?
- Сначала поцелуй, потом отвечу, - смеясь, дразнишь ты.
Не давая возвратиться в прежнее положение, вдавливает тебя в кровать, заключая в тесное кольцо своих рук.
- Вот ведь сволочь!
- Сначала поцелуй, - напоминаешь ты самым беспечным тоном.
Грозно рычит, конечно, в шутку, и целует - сначала, чтобы добиться признания, затем увлекается всё больше, и вскоре игра вырастает в своих масштабах и приобретает другой оттенок.
- Ну так всё-таки? - спрашивает он, слегка задыхаясь.
- Я люблю тебя тоже, - наклоняешься ближе к его лицу. - Люблю, люблю, люблю, люблю, - и сторицей воздаёшь ему за все поцелуи.

***
- Чёрт, почему мы не можем поехать туда вместе?
Он варит кофе, а тебя раздражает его чуть сутулая спина и мягкий взгляд - по той причине, которую ты только что озвучил.
Тебе бы хотелось сегодняшний день провести с ним вдвоём.
Такое стойкое желание не отпускать его от себя ни на секунду.
- Ты же знаешь, почему... - неспеша начинает он, выключая плиту.
- Да мне плевать, Дом, что они себе там напридумывали! Muse - это все мы трое, на ладно Крис, у него семья, но... - беспокойно объясняешь ты, как будто это может что-то изменить.
- Брось. Выпей лучше кофе, - он улыбается и разливает напиток по чашкам. - Вечером ты придёшь, а я буду ждать тебя.
- Не хочу уходить, - говоришь тихо, но упрямо.
Он держит тебя за руку, пока ты не успокаиваешься.

***
Тонкие пальцы нервно касаются ручки автомобильной дверцы, наконец, решаясь, крепко хватают её и тянут на себя. Колеблешься. Что-то не даёт так просто залезть в тёплый уютный салон, с чувством спокойного удовлетворения провести рукой по мягкой обивке сидения, уверенным движением вставить в зажигание ключ...Вместо этого ты так и стоишь с ручкой, зажатой в ладони. А может, ну это всё к чёрту? Позвонить и отменить интервью, перенести, неважно, куда, когда, вернуться, запереть дверь как следует, обнять его, медленно, но верно подталкивать к дивану, лежать - с ним, гладить - его волосы, шептать - ему всякий милый и бессмысленный бред.
Если застать врасплох, может он и не будет очень ругаться. Осторожный взгляд на окно - и сдержать вздох разочарования оказывается почти невозможным. Ведь он стоит там, по другую сторону этой дурацкой стены, с этой невыносимой улыбкой и абсолютным пониманием в глазах и не делает ни одной попытки позвать тебя обратно. Злишься. Садишься в машину, громко хлопаешь дверцей. Почти видишь, как его брови в недоумении ползут вверх. Вздыхаешь. Вылазишь, машешь ему рукой, шлёшь воздушный поцелуй. Смеётся - смеёшься. Как будто камень с души падает, и ты с лёгким сердцем уезжаешь по делам.

***
- Мэтт, ты уже дома?
Понятно, пробраться в квартиру незамеченным не удалось. Стараешься ступать как можно тише. Толстый ковёр глушит, впитывает в себя твои шаги, но и этого кажется мало.
- Мэтт?
- Тсс...
Твои узкие прохладные ладони скользят по его плечам, обтянутым тонким свитером с вечным леопардовым принтом, одна останавливается шее, аккуратно ложась на полоску горячей неприкрытой кожи между воротом и светлыми отросшими волосами, а другая зарывается в и без того растрёпанные прядки, заставляя тебя ещё ближе прижаться к нему. Вдыхаешь его запах, весь, до самой последней капельки. От него, как всегда, пахнет табаком, каким-то невозможно-приятным одеколоном и мятой, и этот знакомый аромат успокаивает лучше любого лекарства. Он такой надёжный и сильный, твой Домми.
Чувствуешь его руки на своей спине, его пальцы, легко перебегающие с позвонка на позвонок, уничтожающие малейшие следы усталости за этот долгий день. Ему необязательно дотрагиваться до твоего обнажённого тела - и через рубашку ты ощущаешь импульсы, идущие сквозь кончики пальцев, заставляющие часто дышать.
Он видит это и, лукаво усмехнувшись, приближается к твоим губам.
- Чего ты ждёшь? - спрашиваешь нетерпеливо.
- Ты всегда слишком спешишь, - смеётся он и наконец-то целует.
И только когда такие любимые и родные губы прикасаются к твоим, умиротворение разливается по венам, и ты обретаешь покой. Во всяком случае, на этот вечер точно.

@темы: слэш

00:07 

lock Доступ к записи ограничен

здесь было нытьё, зачем оно

URL
09:49 

just cause you feel it, doesn't mean it's there

Ты конечно не знаешь.
Ты конечно же не знаешь, что то, что ты ушёл, почти ничего не меняет.
Ведь стоит только закрыть глаза - и твоё лицо так близко. Как обычно, мягкая улыбка и чуть удивлённый любящий взгляд.
Такой родной и немного уставший.
Взмах ресниц - образ искажается будто внезапными помехами, с тихим шипением, похожим на шелест морской волны, рассыпается, и снова передо мной что-то совершенно обычное и неинтересное. Какое-то окно, фикус вроде, белые шторы.
Нет, твоё лицо мне нравится куда больше.
Веки опускаются сами собой.

* * *
Твои глаза бывают цвета осеннего тускло-серого неба, сплошь затянутого облаками, не оставляющими ни единого шанса солнечным лучам, которые всё равно стремятся во что бы то ни стало прорваться сквозь их толщу.
Твои глаза иногда темнеют, приобретая оттенок графитного асфальта, на котором ещё видны тоненькие дорожки-следы недавно прошедшего дождя.
Твои глаза бывают прозрачными, как кристально-чистая ледяная вода северного озера, затерянного среди снежных просторов.
Твои глаза глаза иногда заволакиваются дымкой, подобной той, что так часто накрывает Лондон.
Но знаешь, что сводит с ума сильнее всего?
Когда они останавливаются на мне, и хрупкие узоры из инея тают, впуская меня в неожиданно стремительный и обжигающий водоворот твоих чувств.
Мне будет не хватать этого. Потому что ты, чёрт возьми, уходишь. Уходишь, а я не буду тебя останавливать.
Только почему-то даже после резкого хлопка входной двери меня продолжает что-то согревать.
Оказывается, полностью исчезнуть непросто.
Не так ли, Домми?

* * *
Ты всего лишь сказал, что тебе нужно время, что ты не можешь так больше, что устал и должен подумать, а я уже навоображал себе невесть что.
Сейчас уйдёшь, и мне так нужно оставить что-то на память о тебе. Конечно, не навсегда. Я же знаю, ты вернёшься, обязательно вернёшься. А пока не подаришь ли ты мне что-нибудь на прощание? Я вижу, ты раздражён, потому что я не слушаю твою речь, очевидно, важную. Но есть что-то и поважнее, например, запомнить серебристо-стальной отблеск твоих глаз или то, как волосы, чуть влажные из-за тумана и измороси, топорщатся на затылке, и чёлка лежит неровно.
Внезапно что-то привлекает моё внимание.
Такие взгляды заставляют терять ощущение твёрдой почвы под ногами, заставляют голову кружиться, а руки искать хоть какую-то опору.
Я уже отвык от такого.

Кстати, ты куда?..

* * *
Красные и синие вспышки уличных огней нервными всполохами расцвечивают обои. Это могло бы показаться забавным, интересным, занимательным или красивым, если бы не твой тихий голос, чуть звенящий от сдерживаемого напряжения, и эти слова, цепляющиеся друг за друга, ранящие, разливающиеся по венам пульсирующей, вяжущей, тягучей болью.
Тяжёлое дыхание, кажется, клубится, стелется по стенам.
Воздух буквально насквозь пропитан тревогой сотни тысяч людей, среди которых и я. Их проблемы ничего не значат, совсем ничего, они же там, далеко-далеко, зато моя будто выросла до масштабов целого мира. И я совсем не понимаю, как одна комната может вместить его.
Вот-вот, и где-то завоет сирена, и понесутся машины, что-то случится, что-то должно случиться...

* * *
Подавляя панику, судорожно обхватываю себя руками.
Твоё неравнодушие выдаёт только закушенная, почти обескровленная нижняя губа.
Хочется истерически смеяться.
Мне так жалко нас. Нас и наши отношения, которые катятся вниз по скользкой дороге невыполненных обещаний, жарких ссор и настоящих, невыдуманных чувств.
- Я не знаю, что делать дальше.
Как будто я знаю. Если бы знал, то не вглядывался бы так в твоё лицо, тщетно пытаясь найти ответ. Я бы спокойно улыбался, сжимал бы в ладонях твои пальцы, целовал бы твои губы. Но я стою в нескольких метрах от тебя и не делаю попытки сократить расстояние.
- Это тупик, понимаешь.
Так вот оно какое, оказывается, ощущение, когда при полной свободе все двери заперты и нет смысла что-то менять даже в этом маленьком пространстве.
- Я должен идти.
Должен или хочешь?
Уточни, пожалуйста, потому что от этого зависит так много.
Наверное, ты сказал, что хочешь.
Иначе почему всё вдруг приобретает какие-то слишком размытые и чересчур яркие черты?

* * *
Ты только заходишь, а я уже осознаю, что зря бежал скорее ставить чайник на плиту, едва заслышав твои шаги на лестнице, зря приглаживал рубашку и поправлял манжеты, зря старался уложить топорщащиеся во все стороны прядки.
Небрежно кидаешь ключи на полку, резким движением снимаешь пальто, на котором ещё поблёскивают маленькие дождевые капли.
Бросаешь сдержанное "привет", проходишь мимо, а я всё так и стою на месте, глупо теребя воротник и не видя причины твоему поведению.
Кроме той, конечно, что мы в состоянии скрытой холодной войны уже несколько дней.

* * *
Стоит только закрыть глаза - и твоё лицо так близко. Как обычно, мягкая улыбка и чуть удивлённый любящий взгляд.
И ты не представляешь, даже понятия не имеешь, как я хочу, чтобы это твои шаги раздавались сейчас в подъезде.
Чтобы ты вошёл, такой родной и немного уставший, и чай бы уже вскипел.
Чтобы благодарно обнял меня, уткнувшись носом в шею, и сказал бы, что я выгляжу сегодня здорово.
Просто чувствовать твоё тепло рядом и ни о чём не беспокоиться.
Но стоит только открыть дверь - и надежда с тихим шипением, похожим на шелест морской волны, рассыпается, и снова передо мной ставшая уже привычной неутешительная реальность.

@музыка: radiohead - there there

@темы: слэш

20:09 

из этого вряд ли что-то выйдет
и, в общем-то, нет смысла это выкладывать
но пусть будет
может не так сильно запылятся эти отрывочки

- - -
Сероватый песок такой мягкий, что кажется, в нём можно утонуть, если очень захотеть. Можно запустить в него пальцы, и он мягко просочится между, оставляя шёлковый след на слегка запылённой коже. Скоро сядет солнце, и станет так зябко и зыбко, и нужно будет кутаться в куртку посильнее, а сейчас ещё можно погреться в его последних исчезающих лучах, которые теряются среди прядок растрёпанных волос.
Лёгкий, уже прохладный морсткой бриз налетел неожиданно, принеся с собой маленькое облачко брызг, и мгновенно освежил сидевшего на берегу человека, будто кто-то его просил.
Доминик неуютно поёжился, рассеянно касаясь мокрого рукава футболки, который ещё мгновение назад был сухим, и перевёл взгляд с такого далёкого, чуть подёрнутого дымкой горизонта на вполне себе близкого Мэттью Беллами - своего лучшего друга, если не сказать больше.

- - -
автомобиль стремительно несётся по широкой трассе, которая кажется бесконечной, как будто уходящей куда-то за линию горизонта. уже сгущаются сумерки, и последние лучи солнца отрывисто скользят по твоему напряжённому лицу. ты устало выдыхаешь и снижаешь скорость.
- что-то не так?
отводишь взгляд, потом снова поворачиваешься ко мне. я даже почти могу видеть волны раздражения, исходящие от тебя. полностью останавливаешь машину, нервно трёшь переносицу.
- а ты разве не понимаешь?

- - -
Зима обступает со всех сторон. Скользкий асфальт, белые деревья и вихрь маленьких колких льдинок. Зима захватила в крепкий снежный капкан и так сковала в своих объятиях, что не вырваться.
Дыхание замерзает в воздухе, кончики пальцев теряют чувствительность, мысли с каждым днём всё прозрачнее. В этих мыслях, мои ладони согревает твоё дыхание, а на губах тает тёплый снег. Ведь там пока ещё нет нашего прошлого.
Если бы я впустил наше прошлое в свои мысли, пришлось бы резко остановиться, чтобы глотнуть воздуха. Оно слишком счастливое, от него становится даже не тепло – как-то горячо внутри, а в последнее время и ноюще и от этого нестерпимо больно. А ещё оно всегда приходит внезапно. Как сейчас. Сильный порыв ветра от пронёсшейся диким вихрем перед самым моим носом машины такси заставляет меня отшатнуться от эстакады. Стакан с кофе выпадает из рук, обрызгивая тёмной жидкостью светлые кеды и укатываясь под колёса следующего, торопящегося в неизвестность автомобиля.
Признаться честно, такое происходит не впервые. Мне кажется, это всё зима виновата. Метели, знаешь, серый город. Пожалуй, монохромная гамма угнетает сильнее всего. Можно, конечно, убедить себя в том, что жизнь – это тоже белое и чёрное и различные их оттенки. Но не помогает.
И снова, как тогда, сыпет снег.

* * *
Почему каждое утро, которое я теперь встречаю без тебя, оказывается таким мерзким? С тобой каждый час был наполнен смыслом, а сейчас и целые дни пролетают впустую.
По венам уже течёт чёртов кофе, он уже вовсе не ощущается, его вкус теряется среди вкуса бессмысленных сигарет и мятных леденцов. Сравнялся по важности с кровью, смешался с ней, превратился в зависимость, превратился в потребность.
Каждое грёбаное утро по чашке этой грёбаной коричневой жидкости. Привычка теперь, составляющая смысл жизни. По крайней мере, определяющая её порядок. Раньше ты был, а теперь это единственное, что осталось от тебя в моей жизни.
Я стараюсь не вспоминать о том, как однажды, обыкновенным лондонским утром ты привёл меня в то маленькое неприметное кафе на окраине города, и я не в состоянии был оторваться от того, как ты неторопливо пил свой чёрныйкофе, как облизывал мягкие, чуть покрасневшие от напитка губа, отвечая невпопад на твои странные вопросы, не мог даже представить, что когда-нибудь смогу почувствовать вкус твоих кофейных губ в настоящем, а не а каких-нибудь дурацких полумечтах-полуснах. Стараюсь не вспоминать, да. Но разве попытки всегда должны быть обязательно успешными? Иногда мне кажется, что к ежеутреннему запаху примешивается какой-то ещё: может быть, твой одеколон или… Сводит с ума иногда, можешь такое предположить?
И, кстати, почему я вдруг чувствую, как турка выскальзывает из пальцев, выплескивая своё содержимое по всей кухне?
(нечто недописанное с Дашей чернично..ну и так как она больше не любит беллдом, то дописано оно не будет..я лично не хочу)

логически это всё никак не связано

@темы: слэш

21:43 

I might be wrong part 1

Я думал, будущего больше не существовало. Его просто не было, и оставалась только эта большая и практически пустая комната, в которой я сидел почти без движения наверное уже много часов. Тускло-серые стены поглощали и временами даже сдвигались в тесном удушающем объятии. За окном слышался глухой мерный звук, похожий на стук капель по крыше. Возможно, это был дождь, возможно - игра воображения, как и смутно доносившиеся сверху голоса соседей. Этих слабых проявлений жизни совсем не хватало, чтобы привлечь моё внимание - какая-то особо сильная апатия навалилась, и сквозь её плотный слой было очень сложно выплыть на поверхность. Пылились фотографии, старели книжные страницы, увядали цветы - по-черепашьи медленно, так, что изменения можно было увидеть только под микроскопом - но это происходило, и мне было всё равно. Даже то, что пыль ложилась на твоё лицо, а стареющие книги ещё хранили твой еле уловимый запах и прикосновения подушечек пальцев.
Потому что тебя не было рядом. Ты исчез так давно, что я тогда успел свыкнуться с мыслью, что жизнь заканчивается настоящим. А мне и не нужно было больше ничего - только тишина, лишь изредка прерываемая слабыми отголосками чего-то, что так сложно разобрать, если тонешь в вакууме, который так естественно складывался вокруг.
Одна вечность в минуту сменяла другую, безразличие цвело пышным цветом, и я всё больше убеждался в том, что будущего не существовало.

* * *
Вдали от тебя время бежало - даже проносилось - слишком быстро, и я всё больше был уверен, что пошедшие дни стёрли мой образ из твоей памяти.
Я боялся, что возвращаться было слишком поздно.

@темы: слэш

02:15 

your love is standing next to me

а на столе лежат только жёлтые кленовые листья, и тебя слишком долго нет.
последний раз, когда мы виделись, ты пил крепкий чай и смотрел куда-то в сторону, а я стоял у окна и наблюдал проходящую осень.
и вроде всё хорошо было, прилично так на поверхности. может быть, даже слишком прилично. кухня почему-то не была наполнена твоей бесконечной болтовнёй и дурацкими шутками. ты задумчиво скользил взглядом по комнате, по мне, как будто принимая за предмет обстановки, ни за что не цеплялся и ни на чём не останавливался. теребил воротник рубашки. я не мешал, потому что такая тишина никогда не бывает просто так. да и когда вообще я мог себе позволить прервать ход твоих гениальных мыслей? потом ты встал, как-то скомканно попрощался и ушёл. я видел, как удаляется и скрывается из вида твоя худенькая фигура, растворяясь среди прохожих, и почему-то ничему не удивлялся.
и теперь я жду тебя уже неделю, месяц, может, больше, может, меньше..без тебя время идёт как-то по-другому, я давно уже заметил. медленнее, скучнее, нуднее. оно не идёт даже, а ползёт. занимаясь своими делами и даже отвлекаясь от назойливых мыслей в моей голове, я всё равно вздрагиваю каждый раз, когда на лестнице раздаются шаги или мягко раздвигаются створки лифта.
и когда на ступеньках слышатся действительно твои шаги, когда лифт поднимает на мой этаж действительно тебя, я волнуюсь абсолютно так же, как сотни мгновений до этого. никаких особых предчувствий. просто слишком долго убеждал себя, что это ты, и наконец устал. так некстати - иначе возможно я успел бы подготовиться к этому звонку в дверь.
- здравствуй. проходи..
такой взъерошенный и запыхавшийся немного.
и ты проходишь, хватая меня за руку, тянешь за собой куда-то вглубь квартиры, и у меня из головы сразу вылетает всё, даже то, как выглядит моя спальня или гостиная и почему ты такой помятый и что вообще ты собираешься со мной делать.
- где ты был столько...
- молчи!
твои холодные пальцы на моих губах и горячее дыхание где-то на щеке.
почему-то застёгнутых пуговиц на рубашке всё меньше.
и шёпот между поцелуями, прерывистый, еле слышный, и въедающиеся в сознание слова:
- я думал, есть что-то важнее тебя. так вот, я ошибался.


в некой связи с
www.diary.ru/~c-lightning/p133297373.htm

@темы: слэш

19:13 

don't you shiver?

Первый снегопад налетел на город внезапно, выкрашивая в белый цвет всё, что попадалось ему на пути. Казалось, снег не просто опускался на землю, он, кружимый ветром в каком-то дихом вихре, атаковал, въедался в кожу, царапал и будто бы даже оставлял еле заметные ранки. Люди, все, как один, в чёрных куртках и пальто, бежали куда-то, яростно пытаясь укрыть головы в воротниках, крепче жались друг к другу и пытались стать меньше, как можно меньше.
Я был уставший, голодный и, как водится в таком состоянии, злой. Машины разбрызгивали буро-коричневую слякоть, и её капельки из-под колёс попадали прямо на мои светлые брюки. Прохожие, в бесконечном потоке мелькавшие передо мной, приносили с собой резкие порывы холодного воздуха, и каждое мгновение я придумывал всё новые способы побыстрее добраться домой.

Ведь дома уже горит свет, и за опущенными шторами ты сидишь в глубоком кресле, поджав ноги и спрятав руки в рукава своего любимого вязаного свитера, смотришь по телевизору какую-нибудь научную программу или бессмысленную комедию и нежишься в лучах искуственного электрического солнца.
А может, ты на кухне варишь глинтвейн для нас обоих и ждёшь, когда я приду, а пряно-солнечный запах корицы и гвоздики запутывается в прядях твоих волос и оседает на кончиках ресниц и в уголках губ.

Пока я был в дороге, надежда на это ещё жила где-то в глубине души, но к концу она становилась всё призрачнее.
И подходя к квартире, я уже точно был уверен, что найду там только тёмный холод давно покинутых комнат и смятые простыни, смутно выделяющиеся в полумраке. Хорошенько постаравшись, ещё можно было услышать отзвук твоих шагов за стеной и почувствовать аромат одеколона, который в последнее время неумолимо преследовал меня, куда бы ни пошёл.Так странно было ощущать тебя так рядом - ну вот же, ещё чуть-чуть, и выйдешь из дверей, улыбаясь и сонно потирая глаза - и понимать, что наверное ты где-то далеко и совсем про меня не вспоминаешь.
Но что, если..
- Привет. Извини, что так всё вышло. Приезжай?
- Долго соображал? - проворчал ты, а мне стало так тепло-тепло, и я знал, что скоро буду обнимать тебя, и торопливо наливать чаю, и дыханием греть замёрзшие пальцы.

@темы: слэш

23:31 

lock Доступ к записи ограничен

Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
19:22 

You should never be afraid part III

Твоё дыхание и моё, смешиваясь, повисает в густом плотном воздухе и маленькими капельками конденсата оседает на стенах и окнах. Жарко. И то, что сейчас уже вечер, который скоро начнёт катиться к ночи, ничего не значит. Город живёт двадцать четыре часа в сутки, и для работы ему нужно много солнца и энергии. Утверждение спорное, но сейчас оно кажется абсолютной истиной.
Мы лежим молча уже довольно долго, я наконец-то могу спокойно изучить черты твоего лица, почему-то изменившегося, а ты водишь по моему запястью подушечками пальцев. Твоё тело чуть поблёскивает в свете заката. Иногда наши взгляды встречаются, и тогда ты улыбаешься, а у меня на душе становится так хорошо-хорошо, как давно уже не было.
- Знаешь, если ты сегодня останешься со мной, будет здорово, - стараюсь, чтобы слова прозвучали как можно беззаботнее, но если хочешь, ты заметишь любой, самый тщательно скрытый оттенок в моём голосе.
- Я побуду с тобой. Дом, - вдруг ощущаю нежное тепло твоих ладоней на щеке, - Дом, послушай. Ты ведь никогда не должен бояться. Никогда.
Вкус мягкого, чуть терпкого, тяжёлого поцелуя ещё остаётся на языке, когда я медленно погружаюсь в сон, крепко прижимая тебя к себе.

Просыпаясь, с улыбкой протягиваю руку, чтобы обнять тебя, наверняка такого уютно-сонного и растрёпанного, но натыкаюсь только на уже остывшую простыню. Всё хорошее настроение мгновенно рассыпается мелкими осколками, и я наверное всё же не смог сдержать разочарованного возгласа, потому что откуда-то из глубины номера слышится твой обеспокоенный оклик.
- Дом?
- Ты уже уходишь, да? – произношу как-то глухо и грустно.
- Нет. Вообще-то я ждал, когда ты проснёшься, соня, - дразнишь меня, садясь рядом, мимолётно касаясь губами виска и так замирая.
Обнимаю тебя за талию, тяну на себя, но ты с хохотом сопротивляешься.
- Дом! Ну Дом! Мы идём гулять, ты не знал?

- Мэтт, - я оглядываю твой наряд, тщетно пытаясь сдержать смех, - сколько можно тебя учить, что клетка с полоской не сочетаются? И вообще, где ты откопал эти брюки. Выглядят так, будто им лет десять.
- Тебе это важно? Мне нет, - говоришь ты весело, и даже не обидевшись.
- Мне совсем неважно, - подхожу к тебе близко-близко, ладони скользят под твою футболку и гладят обнажённую спину. – Просто в последнее время…
- Забудь, - прерываешь меня, прикладывая палец к губам, и они непроизвольно приоткрываются. – Пойдём.

Утро ровным золотистым светом разливается над крышами небоскрёбов. На улицах города непривычно тихо и спокойно, хотя стоит вспомнить, что сейчас ранний час субботы, и всё становится на свои места.
Твои глаза в лучах радостно встречающего новый день солнца столь же лучезарны, по-летнему ясны, как и голубое-голубое небо прямо над нами. Ты весь сияешь, и будто бы во всём мире нет ничего приятнее, чем идти со мной бок о бок, обнимая за талию, нашёптывать что-то на ухо, щекоча дыханием шею, смущённо отводить глаза от моего, видимо, слишком влюблённого взгляда и зарываться носом в мои волосы.
Замечая раскидистое дерево у пруда, направляешься к нему и садишься в тени кроны, прислонясь к мощному стволу. Когда я тоже опускаюсь рядом, кладёшь голову мне на плечо и неловко обнимаешь. Помолчав немного, поворачиваешься так, чтобы видеть и меня и проговариваешь:
- Без тебя так легко было потерять очарование жизни. Но не беспокойся – теперь я нашёл его вместе с тобой.

@темы: слэш

18:51 

let's pretend it's a sunday morning

вставая, ты бы сказал:
- я ненадолго, пока.
а я бы сонно пробормотал что-то и зарылся поглубже в ещё хранящее твоё тепло одеяло.

ты бы уже был здесь, накрывая лёгким поцелуем мои губы и едва ощутимо перебирая прядки волос.
а я бы только проснулся и даже не знал, первые ли весенние лучи будят меня или твои невесомые прикосновения.

ты бы прошептал:
- доброе утро.
а я бы просто обнял тебя покрепче и чмокнул куда-то в шею.

ты бы варил кофе, мурлыкая под нос какую-то смутно знакомую мелодию.
а я бы чувствовал, как твой голос проникает в каждую клеточку тела, и пытался тихонько подпевать.

ты бы смеялся и говорил, что медведь оттоптал мне уши.
а я бы в шутку обижался и щекотал тебя так, что ты бы визжал без остановки.

ты бы сидел за столом, и пар, идущий от чашки, заставлял щёки раскраснеться ещё больше.
а я бы с нежностью наблюдал, как ты дуешь на свой кофе, чтобы остудить его, и делаешь маленькие неспешные глотки.

ты бы наблюдал, как за окном медленно тает сероватый рыхлый снег.
а я бы переплёл наши пальцы и увидел, как солнце скрепляет их вместе, вплетая между них свои золотистые нити.

робко улыбнувшись, ты, чуть касаясь, погладил бы меня по руке.
а я бы наклонился и поцеловал тебя, размеренно, пробуя на вкус тонкие податливые губы.

ты бы сбивчиво сказал, что я твоё счастье.
а я бы подумал, что мы нашли друг друга давным-давно, ещё до рождения, и кто-то в звёздном бесконечном космосе предопределил нашу встречу.

а на краю твоей улыбки таял бы мой поцелуй, и глаза сияли бы ровным умиротворённым светом...

знаешь, своё идеальное утро я встретил бы именно так.

@темы: слэш

00:34 

You should never be afraid part II

Если бы я догадался раньше, что ты остановился в том же отеле, если бы вспомнил, что мы живём здесь всегда, когда бываем в Лос-Анджелесе, я вряд ли бы вздрогнул от неожиданности, услышав стук в дверь. Резкий звук вырывает меня из мыслей, застаёт врасплох, и в течение какой-то секунды я не знаю, что лучше: притвориться, что никого нет, или открыть дверь и, наконец, оказаться рядом с тобой, так близко, как мечтал уже давно. Потребность в тебе выигрывает, и я поворачиваю ручку, даже не спрашивая, кто там. Я и так знаю.
- Привет, - без предупреждения, не давая времени на подготовку, ты ловишь мой взгляд, и теперь мы оба можем быть уверены, что я никуда от тебя не денусь.
- Здравствуй, - не разрывая зрительного контакта, отхожу вглубь коридора, чтобы дать тебе пройти.
- Дом… - приближаешься и протягиваешь руку, чтобы коснуться моего плеча. И хотя именно этого я и хочу сейчас, что-то – обида ли? неловкость после разлуки? – заставляет отвернуться и спрашивать, как ни в чём не бывало, по пути в комнату:
- Как ты? Давно не виделись и вообще…
- Всего неделя прошла, - усмехаешься ты, по-домашнему растягиваясь в кресле.
Мягкая улыбка сглаживает слишком весёлый блеск твоих глаз - ты же никогда не упускал возможности подшутить надо мной.
- Ну и всё-таки? – сделав невозмутимое лицо и изобразив самую очаровательную улыбку, настаиваю я.
- Всё прекрасно. Вчера мы с Кейт... - ты, как всегда, начинаешь рассказывать, размахивая руками и немного запинаясь.
И, знаешь, мне ведь совсем неинтересно, что вчера вы делали с Кейт. Может, потому, что я уже читал об этом в какой-то жёлтой газетёнке и даже фотографии видел? Нет, мне правда неважно, чем занимается этот странно-чужой человек. Пытаясь скрыть разочарование, подхожу к окну и просто слушаю твою болтовню. Слушаю, но не вслушиваюсь. Если убрать смысл из твоих слов, можно притвориться, что всё в порядке. И звук твоего голоса для меня до сих пор мелодичнее пения любых птиц.
- Мне тебя не хватало, - а мне внезапно не хватает воздуха, чтобы дышать, когда ты прижимаешься грудью к моей спине, когда твои руки скользят вверх по животу и обнимают, будто успокаивая.
- Неужели Мэттью Беллами ещё может чего-то не хватать? - неожиданно обида прокрадывается между слов, и ты, конечно же, её замечаешь.
- Не будь злюкой, - нежно прикасаешься к шее губами, медлишь, чувствую твоё дыхание на слегка влажной и горячей коже. - Ты же знаешь.
Конечно, я мог бы возмутиться, мог бы выкрикнуть, что ничего я не знаю, скинуть твои руки и уйти в другую комнату, мог бы выгнать тебя и напиться в стельку – а что, чем не вариант? Но зачем? Ты же здесь. Рядом же. И я никогда отказываюсь от возможности побыть с тобой наедине. А в последнее время такая возможность особенно ценна. Поэтому обо всём думать буду потом, а сейчас…
- Знаю-не знаю, какая разница? – задвигаю свою обиду куда подальше.
Накрываю твои пальцы ладонями и слегка сжимаю. – Мы же вместе сейчас, правда?
- Вместе, - заговорщицки шепчешь прямо мне на ухо.
А я поворачиваю голову и целую тебя в смеющиеся губы, отрывисто, смазано - ты решаешь поиграть и отстраняешься, едва я успеваю дотянуться до тебя.
- Такие фокусы не пройдут, - чуть ли не рычу, а ты улыбаешься ещё шире, нарочито медленно облизываясь.
Жадно сгребаю тебя в охапку, такого острого, такого ломкого, и толкаю к ближайшей стене. Даже несмотря на то, что преимущество в весе и росте минимальное, так легко вообразить своё превосходство.
- Тише, - приглаживаешь мои растрёпанные волосы, проводишь кончиками пальцев по щеке, подбородку, заключаешь лицо в ладони, - тише. Я же никуда не убегу.
Ты целуешь меня неспешно, чуть лениво, легонько покусывая губы. Только я расслабляюсь, погружаясь во влажное тепло поцелуя, такого тягучего и сладкого, как мёд, как ты вдруг неуловимо выскальзываешь из моих объятий, и когда я прихожу в себя, уже стоишь на пороге спальни.
- Давай же, Домми, чего ты ждёшь? – одну за другой расстёгиваешь верхние пуговицы рубашки.
- Чёртов Беллами!
Уже помутнённое сознание снова заволакивает дымкой, и мыслей вообще не остаётся – только желание наконец заполучить тебя. Чтобы ты никуда не ушёл, не уехал, не улетел, не исчез, не испарился – или что там ещё может произойти.
Не знаю, что выражает мой взгляд, когда я надвигаюсь на тебя, одновременно стягивая футболку и отбрасывая её куда-то в сторону, но твоя напускная игривость и развязность вдруг куда-то улетучивается, глаза темнеют, а веки будто тяжелеют под весом трепещущих ресниц. И когда я оказываюсь буквально в паре сантиметров, твоё дыхание сбивается. И самообладание разбивается в пух и прах.
- Поиграли, и хватит, - привлекаю к себе властным, сильным движением, а тебе остаётся только подчиниться, безотчётно прижавшись ко мне.
Чувствую, как напряжено твоё тело, как ты ждёшь, – почти сгораешь – что же будет дальше. Это настолько непривычно и необычно, что я на мгновение задумываюсь: петь ли радостные гимны или где-то искать подвох.
- Да я просто соскучился по тебе, - отвечаешь на мой незаданный вопрос, - я же не могу так сразу…

@темы: слэш

10:16 

Что, если?

Что, если пустить всё на самотёк?

Если перестать держать себя в руках? Он всегда говорит держать себя в руках. Предостерегает. А потом зачем-то дразнит мимолётным поцелуем.

Что, если взбунтоваться? Первый раз пойти против? Подарить этой девушке напротив сенсацию, возможно, первую такого уровня в её карьере?

Что, если пододвинуться сейчас к нему поближе? Одну руку со спинки дивана передвинуть ему на плечо и чуть-чуть сжать, а другой провести вниз по бедру и остановиться на колене.

И улыбнуться. Улыбнуться, показав, что - да, мы вместе. Да, мы любим друг друга. Да, и по ночам нам никогда не бывает скучно.

И если он опять попробует обернуть всё в шутку...клянусь, я убью его.
Нежно.
Мучительно.
С наслаждением для нас обоих.

@темы: слэш

21:57 

You should never be afraid part I

В этот раз неделя почему-то тянется так долго. Как месяц или год. Скучаю. Конечно, я скучаю, чёрт возьми. Зачем я решил провести отпуск в Англии, не понимаю до сих пор. Чтобы постоянно помнить тебя? Чтобы всё здесь напоминало о тебе? Чтобы быть целиком окружённым тобой не только изнутри, но и снаружи? Хоть мы уже давно живём в разных странах, родные места по-прежнему связаны у меня с тобой. С тем, как встретились, как познакомились, как…
* * *
Сквозь полузакрытые веки кажется, что твои каштановые волосы отливают красным, а на щеках играет чуть более насыщенный, чем обычно, румянец цвета клубники со сливками. И даже глаза твои стали нежно-сиреневыми. Глубоко затаившееся в них солнце смеётся и яркими озорными огоньками притягивает к себе. Ветер треплет и запутывает длинные тёмные прядки, и я инстинктивно тянусь, чтобы поймать одну и заправить её за ухо, но внезапно понимаю двусмысленность ситуации и резко отдёргиваю руку.
- Ты чего? – удивлённо приподнимаешь одну бровь.
Как будто ты не знаешь.
- Ничего, - чешу затылок, поправляю причёску, чтобы куда-то деть эту злополучную руку, которая показалась вдруг дико большой и несуразной.
Хмыкаешь и ложишься рядом со мной, блаженно щурясь. Слежу, как слишком острые позвонки один за другим, а потом хрупкие, словно крылышки, лопатки касаются мягкой сочной травы, утопая в ней. Запрокидываешь голову, смотря в чистое-чистое лазурное небо. Под снежно-белой, тонкой и слишком нежной кожей шеи перекатывается кадык, грозя однажды вспороть её. Слышно только твоё спокойное дыхание, прерываемое слишком частыми ударами моего сердца. Наши бёдра и плечи плотно прижаты друг к другу, становится невыносимо жарко. Я терплю.
- Дом, - разомлевший, ты чуть сонно зовёшь меня.
- Что? – лень разливается по венам, и не хочется даже говорить.
- Повернись.
Оборачиваюсь к тебе – наши лица так близко. И нет, я не запрещаю себе об этом думать. Я наслаждаюсь этой мыслью, смакуя её так и эдак, и улыбаюсь от удовольствия. Ты долго смотришь, а потом произносишь задумчиво:
- Странно. Обычно у тебя глаза серые, а сегодня зелёные. Интересно, почему? Из-за солнца, или…
- И часто ты наблюдаешь за моими глазами? – чересчур поспешно спрашиваю я, перебивая.
- Часто, - уголки твоих губы ползут вверх, чуть подрагивают и обнажают кривые зубы, которые ты всё время прячешь.
Вижу вызов и дерзость в этой широкой ухмылке, провокацию и детскую бесшабашность.
- Я рад, - дыхание перехватывает, и это всё, что я способен сказать сейчас.
- Ты должен быть очень рад, - склоняешься надо мной так низко, что твои волосы падают мне на лицо, заслоняя солнечный свет. Всё, что я вижу сейчас, это твои горящие глаза.
- Что на тебя нашло, Беллс? – несколько раз откашлявшись, всё-таки спрашиваю я.
- Да ничего, - беззаботно отвечаешь и возвращаешься в прежнее положение.
* * *
Безлюдный ещё город. Улицы сливаются в одну бесконечную жемчужно-серую линию. Иду, не разбирая дороги. Может быть, потому, что кругом обступает туман, раздираемый шагами в клочья, а может, потому, что у меня просто нет цели. Если никто не ждёт, можно уйти хоть на край света.
Правда, всё чаще я ловлю себя на мысли, что край света – это место, где сейчас находишься ты. Даже если бы ты стоял от меня в паре метров. Дистанция – не в расстояние вытянутой руки. Дистанция – во вселенные, затонувшие где-то на дне зрачков и переплетённые с лучиками радужки твоих переливающихся, как топаз на солнце, голубых глаз. И её не преодолеть. Как человек не может выжить в космосе без скафандра, так я совершенно теряюсь и гибну в этой пустоте.
Но сейчас мне бы так хотелось почувствовать твоё присутствие, хоть всего лишь физическое. Просто взять за руку. Просто положить голову на плечо. Просто коротко прикоснуться к твоим тонким губам своими. Всё так просто.
Ветер неспешно гонит осенние листья вдоль дороги. Холодное, почти белое солнце изредка прорывается сквозь плотные тучи. Призванное дарить тепло, сегодня оно забыло про эту обязанность. Кажется, его лучи пронизывают всё вокруг, отражаясь в каждой росинке, даря блики каждому жёлтому листу. Кажется, что это солнце смотрит прямо в душу, как будто специально усиливая тоску и забирая всю радость, которая, может быть, ещё теплилась где-то глубоко внутри.
В своём жарком Лос-Анджелесе, беззаботно прогуливаясь по широким, наводнённым людьми проспектам или по горячему песку пляжа вдоль бескрайнего и спокойного океана, ты, конечно же, не знаешь, что я здесь почти растворяюсь в тишине, которую обычно называют звенящей. И, кроме тебя, некому вытащить меня отсюда. Но ты же не знаешь.
Телефон в кармане куртки кажется таким тяжёлым. И я не сразу осознаю, почему. Какая-то мысль согревает. Можно даже сказать, жжётся. Внезапная мысль, что можно позвонить тебе, всё рассказать и…Или ничего не рассказывать, а просто услышать твой голос. Просто слушать сначала удивлённые вопросы, потом торопливые реплики, нотки радости в них, нотки наслаждения чем-то новым. Всё так просто.
Замёрзшие пальцы еле-еле справляются с молнией кармана. Кое-как набрав по памяти твой номер, с надеждой прикладываю трубку к уху.
За те полминуты, что я жду твоего ответа, словно проходят годы, проползают мимо, кружатся вокруг в медленном танце. Тело будто застыло и одеревенело в напряжении, еле заметные пока морщинки стали резче, их словно высекли на высушенной порывами ветра, сигаретами и алкоголем коже.
Гудок. Гудок. Гудок. С дрожащих от разочарования губ срывается в пустоту какой-то странный полувопросительный возглас. Уже почти нажимаю кнопку отмены, как в телефоне раздаются какие-то помехи, а потом сквозь шум прорывается и твой голос.
- Дом? Дом, как ты? А я сейчас…
С каждым словом, произнесённым тобой, что-то меняется во мне. Твой высокий, заливистый, чуть визгливый смех невольно вызывает улыбку. Закрыв глаза, полностью погружаюсь в этот поток звуков, и кажется, стоит протянуть руку – можно дотронуться до тебя. Ты рядом. К реальности меня возвращает только один вопрос:
- Может, ты приедешь ко мне?
* * *
К тому времени, как мы подходим к твоему дому, солнце садится и становится так непривычно холодно после горячего дневного воздуха. Ты стоишь напротив меня, яростно пытаясь спрятать голову как можно глубже в воротнике тонкой куртки и неловко засовывая озябшие пальцы в рукава. Желание обнять тебя превышает все допустимые и недопустимые нормы. Уровень нежности в крови зашкаливает, но я ещё держусь, пока ты вдруг не подносишь ладони ко рту, видимо, считая, что дыхание согреет их быстрее. Тонкие губы чуть приоткрываются, еле заметный пар обволакивает твои кисти и запястья, на мгновение заслоняет лицо и тут же растворяется…
- Дай сюда, - сварливо произношу я, грубовато - чтобы скрыть этот, в общем-то, совсем ненужный и даже запретный порыв - хватаю твои руки и растираю их, чувствуя каждый сустав, каждую косточку.
Ты еле заметно усмехаешься, внимательно следя за мной из-под полуопущенных ресниц. Непонятно, что тебе нравится больше: моё внимание или то, как я заливаюсь краской под твоим хитрым прищуром.
- Что? – внезапно мне становится досадно. Я ведь старше, чёрт возьми, а этот сопляк ещё и играет со мной!
- Ты не понял ещё?
И опять, как днём, ты слишком близко и когда ты говоришь, наши губы почти задевают друг друга. Я всё ещё веду себя, как последний дурак, не делая никаких попыток сократить расстояние и даже отводя глаза в сторону, чтобы не видеть твоих насмешливых глаз.
- Идиот.
Даже не смотря на тебя, я знаю, что ты улыбаешься.
Прохладные пальцы касаются подбородка, скользят по щеке.
Вторая рука ложится на шею. Бегут мурашки, то ли от холода, то ли…
Легко проводишь губами по скуле, целуешь кончик носа, почему-то медлишь. Наверное, хочешь, чтобы первый шаг сделал я. Заставляешь меня быть смелее, чем я есть на самом деле. Эта мысль вертится у меня в голове, когда я тянусь к тебе, когда первый раз ощущаю вкус твоих губ, такой незнакомый и волнующий. И когда потом ты тянешь меня за руку по направлению к своему жилищу, где очень скоро в окнах зажжётся свет.
* * *
Собираю вещи и нахожу твою затерявшуюся футболку среди моей одежды. Твой еле уловимый запах теперь возводится в абсолют, и вот уже почему-то вся квартира пропитана им. Свободно дышать не получается.
Стою в коридоре и бросаю последний взгляд на своё отражение в зеркале, как включается автоответчик, и ты просишь перезвонить, когда вернусь. Когда я вернусь… Когда я вернусь, нам уже возможно не понадобятся автоответчики. Когда я вернусь, то возможно буду не один.
Завожу мотор, выезжаю на трассу, а по радио вдруг включают нашу песню. How did it come to this? Не знаю. Но похоронить нашу любовь я тебе точно не дам.
Вся дорога пропитана тобой. Мелкие детали, мысли, воспоминания, случайные прохожие, рекламные стенды. Ты везде. Так странно лететь со всем этим скарбом прошлого, который не так просто сдать в багаж и забыть. Он всегда со мной, в моём сердце.
Я приземляюсь в Лос-Анджелесе с чётким намерением заставить тебя вспомнить всё и разделить со мной эту, хоть и приятную, но, видимо, слишком тяжёлую, ношу снова.
* * *
Душная атмосфера кафе. Солнце здесь слишком наглое, слишком яркое – такое похожее на всё вокруг. Оно бесцеремонно бьётся в окна, вламывается без разрешения, и я уже в сотый раз кляну себя, что выбрал именно это место. Хотя это не главная причина.
Впереди ещё два столика. Через два столика сидишь ты и, молча улыбаясь, держишь её за руку. А я машинально перемешиваю кубики льда в бокале и удивляюсь, почему именно здесь и именно сейчас.
Почему эти, буквально сжигающие меня и всех вокруг, дурацкие солнечные лучи дарят твоим невозможно-синим глазам мягкий золотистый свет? Он причиняет почти физическую боль. Давит виски, ломит пальцы. Твои длинные, тонкие, вечно нервные пальцы мирно покоятся на её руке.
От благодушия, написанного на твоём лице одновременно тепло и тревожно. Мне нравится видеть тебя таким – довольным жизнью и уверенным в правильности своих решений. В твоей осанке появилось что-то новое, в посадке, в повороте головы. Знаешь, что должен кого-то защищать, поддерживать. Не ребёнок, но взрослый мужчина. И – не думал, что когда-нибудь такое скажу – зрелый. Почему-то мне казалось, что я всегда буду тебя оберегать. Раньше я не осознавал этого, но теперь я чувствую, как внутри зарождаются какие-то новые ощущения, новые сомнения. Как-то неприятно сжимается сердце. Ревность? Возможно. Но к ней явно примешивается что-то ещё. Меня, в общем-то, почти не трогает, что ты целуешь её, обнимаешь, держишь за талию, спишь с ней. Уж я-то точно могу сказать, какую цену имеет физический контакт. Да, меня задевает, что ты любишь её или очень умело это изображаешь. Задевает. Но не до глубины души. В конце концов, мы никогда не клялись в вечной любви, да и отношения наши развивались от случая к случаю, не имея постоянной основы. Мне просто внезапно становится так страшно, что я потерял тебя. Что мой Мэттью исчез, а новый оказался таким чужим. А вдруг я никогда больше не смогу достучаться до тебя? Вдруг никогда больше не увижу твою родную улыбку и ямочки на щеках? Вдруг ты никогда больше не поймёшь, как я люблю тебя? Страшно.
Не заметив, что ты, наконец, обращаешь на меня внимание, не услышав, как ты окликиваешь меня, я резко встаю и, расплатившись, быстрым шагом выхожу из кафе.
Так хочется просто идти. Идти по улицам, не видя ничего вокруг, в панике прорываться сквозь толпу, против движения, расталкивая людей. Сорваться и бежать, пока не устанут ноги, пока в лёгких не останется воздуха. Хочется. Но грёбаная многолетняя привычка берёт вверх, и я легко шагаю по дороге. И, кажется, даже улыбаюсь.

@темы: слэш

09:28 

Когда придёт моё время

Когда придёт моё время, забудь совершённые мной ошибки, помоги мне оставить что-то хорошее после себя. Не держи на меня зла. И если ты когда-нибудь почувствуешь пустоту внутри, вспомни меня и отбрось всё лишнее.

Вдвоём, рука об руку, они стояли где-то за границей облаков, хотя это был всего лишь обычный балкон лондонской квартиры. Тепло рук согревало. Рассветное солнце ровным золотистым светом ложилось на кожу.

* * *
Staying awake to chase a dream

Из просторной светлой комнаты льётся нежная мелодия. Кто-то играет на фортепиано. Кто-то, кто очень дорог мне. Хрупкие ноты отзываются дрожью в душе, проникая в самые потаённые закоулки, овладевая ею и унося вместе с собой куда-то за черту города, за черту планеты. В космос. Ты любишь рассказывать, как прекрасен он, этот космос, неведомый и опасный, идеально выстроенный хаос. Эта музыка достойна того, чтобы под неё на Землю спускались ангелы – божественные, чистые создания. И это обязательно произойдёт…
Если бы не какой-то мерный громкий звук, который вдруг вмешивается в гармонию целого. Открываю глаза. Озираюсь – ничего. Только под ухом нудно тикают часы. Только четкое тик-так, тик-так, тик-так… Рукой ощупываю кровать – слева слишком много места. Подушка ещё влажная от твоих мокрых после душа волос, но простынь уже не хранит тепло. Ветер успел забрать его, через форточку выкидывая на улицы за окном, где оно, растворённое, никому не нужно. Вздыхаю. Строение твоего разума не поддаётся логическому объяснению. Может, ты, как Менделеев, увидел во сне что-то столь же гениальное, как таблица химических элементов. Хотя, знаешь, каждая твоя песня – таблица элементов чьей-то души. Чьего-то внутреннего мира, чьих-то переживаний. Ни одна не похожа на другую, как нет в мире одинаковых людей. Я бы тоже не смог спать, будь мне доверена кем-то свыше такая важная миссия. Но спать нужно даже гениям, как бы прозаично это ни звучало. И мне придётся сейчас вырвать тебя оттуда. Из построения колонок, столбцов, ячеек чьей-то жизни.
Всполохи ночного города расцвечивают прядки твоих волос в яркие краски. Ты всегда хотел выглядеть не как все. Сейчас ты был бы доволен. Плечи под тонкой тканью рубашки вздрагивают, зябко ёжишься, обхватываешь длинными кистями тонкие предплечья. Сжимаешь. Крепче. Кончики пальцев белеют, ногти почти впиваются в тело. Не чувствуешь – в твоих глазах небо, в твоих глазах звёзды и больше ничего вокруг. Это очень личный момент. Но даже гении должны спать – в который раз мысленно говорю себе. Подхожу сзади, обнимаю. Вытягиваешься, как струна, уютно скользя своей щекой по моей. Проводишь по ней губами, всё ещё находясь во власти одному тебе ведомого волшебства. Чувствую острые позвонки и лопатки, когда ты сводишь плечи – замёрз.
- Пойдём спать, - шепчу я, и звук тонет в тишине.
- Пойдём, - неохотно соглашаешься, но доверяешь мне полностью.
Ещё немного дрожишь, когда забираешься в постель, но быстро согреваешься под одеялом в моих объятиях и мирно засыпаешь, улыбаясь во сне.

* * *
Tasting the air you’re breathing in

Сидишь на кухне и пьёшь йогурт с клубникой. Смотришь в окно на утренний, ещё свежий, кремово-розовый сияющий город и сонно щуришься от неяркого света. Капелька густой жидкости стекает вниз по губам, но ты не замечаешь этого, о чём-то задумавшись.
- Доброе утро, - целую тебя, и на языке остаётся лёгкий клубничный привкус.
- Иногда я думаю, - снова отвернувшись к окну, говоришь ты, - как прекрасна была бы жизнь, если бы на нашей планете всегда было утро. Если бы люди только всмотрелись в эту призрачную красоту. Тогда не было бы войн, потому что все были бы зачарованы…
Ещё что-то тихо бормочешь, а потом замолкаешь, окончательно уходя в себя.
Часто в такие ранние часы мне становится страшно. Потому что я чувствую, что моё место в твоей жизни становится всё меньше. Тебя становится всё меньше – ты витаешь где-то в своих мыслях, где-то далеко-далеко.
Времени остаётся всё меньше.
Я чувствую, что моё время скоро придёт.
И хотя есть что-то прекрасное в твоей задумчивости, в погруженности одновременно в себя и во внешний мир, слиянии с ним, что-то зыбкое и в то же время надёжное и вечное, я всё равно пытаюсь зацепиться за тебя. Вытащить на поверхность, чтобы ты смог глотнуть реальной жизни.
- Мэтт, - тихо зову я, - нам нужно собираться.
- Господи боже мой, да подожди ты, - резко одёргиваешь меня, будто желая додумать какую-то мысль до конца.
Теперь я уже не обижаюсь. Привык ждать. Иногда от этого зависит очень многое. Если считать многим наш общий мир. Я и не заметил, когда он стал всем для меня.
Через несколько секунд ты приходишь – там, у себя в голове – к какому-то важному выводу, встаёшь и обнимаешь, мягко прося прощения.
- Прости, Дом, - твой голос негромкий, чуть хриплый и тёплый. – Иногда так трудно контролировать…
- Тсс, - перебиваю тебя и легонько целую в висок, - всё в порядке.
Твоё лицо озаряется замечательной, смущённой и такой родной улыбкой. Ямочки на щеках. Чуть заметный румянец на скулах. В глазах, скрытых подрагивающими ресницами, снова появляется мечтательность. Признательно трёшься носом о плечо.
Мне снова удалось поселиться в одном из твоих воздушных замков.

* * *
I know I won't forget a thing

Почему-то раньше выходило лучше. В уме перебираю причины, но выбрать наверняка не получается, хоть я и знаю тебя, как самого себя, а может даже лучше. Я бы сказал, что ты замыкаешься в себе – но это не так. Ты живёшь. Полной жизнью. Полной грудью дышишь среди идей, мыслей, строчек, нот…Я бы сказал, что у тебя депрессия. Затянувшаяся меланхолия тускло освещённых комнат, серых сумерек и густых белесых туманов – но это не так. В твоих глазах я вижу радость. Любая мелочь оказывается важной и отправляется в копилку, где дожидается звёздного часа в какой-нибудь песне. Когда ты творишь, то всегда становишься немного не от мира сего. Но чтобы так надолго…Что-то тревожит тебя, и ты сам не знаешь, что. Ищешь ответы, но пока бесполезно. Разве могу я помочь тебе? Разве может вообще кто-то помочь?
Словно вдалеке, словно сквозь воспоминания чувствую невесомые прикосновения твоих прохладных пальцев на спине и сбивчивое дыхание на щеке. Чем-то взволнован. Что-то заставило тебя подойти ко мне. Это случается реже и реже. Странно, я как будто только что осознал всё. Только что факты стали на свои места. Сложилась картинка, до ужаса правдивая. До ужаса правдивая в том, что мы незаметно отдалились друг от друга. Так незаметно, что я даже успел принять это как данность. Но теперь гладь нашего безразличия покрывается мелкой, но неумолимой рябью понимания. Может, безнадёжность, безвозвратность толкнули тебя ко мне? Тщетная попытка всё вернуть? Всё сделать, как раньше? Дрожащие губы ловят воздух. Что-то сказать. Нужно что-то сказать. Ничего не будет так, как раньше. Поворачиваюсь к тебе.
- Всё будет так, как раньше.
Рваные тихие слова. Поверить в них. Нужно поверить в них сейчас. Потому что мало просто ждать. Мало просто терпеть. Нужно верить, нужно каждый день зажигать в себе искру любви и надежды, а мы уже и забыли, как это делается.
Существует такая точка невозврата. Когда становится слишком поздно. Слишком поздно, Мэттью. Мы ничего не сможем изменить. Но кто сказал, что нельзя пробовать? До тех пор, пока руки не окажутся слишком слабыми, чтобы держать тебя, пока сердце не перестанет трепетать от твоей улыбки.
Начавшийся утром дождь никак не заканчивается. При дневном свете кажется, что твои глаза чуть подёрнулись лёгкой дымкой - будто на ясное летнее небо набежали пушистые облака. Замерев, ты как будто выжидаешь что-то. Крепко обнимаю и чувствую, как ты расслабляешься в моих руках. Исчезает напряжение, уступив место покою. Целуешь в шею и прижимаешься щекой к моей щеке так, что я могу слышать твоё дыхание снова, ставшее ровным. Стоим мы долго, и оба понимаем, что большего нам сейчас не надо. Лишь всей душой ощущать, что мы не одни, не одни...

* * *
Watching the fantasies decay

Наши последние лондонские часы лишены сегодня того особенного вечернего уюта, которым обычно наполнена комната, будь то оранжевое, чуть красноватое небесное пламя за окном или стук дождя по крыше. Чемоданы уже собраны, но ещё не составлены у порога, и каждый раз, когда нужно куда-то выйти, я запинаюсь об них. Это порядком раздражает, поэтому ничего больше не остаётся, как просто лежать, уставясь в потолок. Или на твою спину с выступающими рёбрами. Между нами, будто проникая сквозь оконные щели, расползается липкий, мерзкий холод, и всё кажется таким бесцветным, несмотря на мягкое свечение электрических ламп.
- Я хочу уехать скорее, - слышится твой приглушённый напряжённый голос.
Тело, раскачивающееся взад-вперёд, напоминает маятник.
- Уехать, уехать, уехать... - всё бубнишь ты под нос.
- Что с тобой?
- Дождь... этот дождь всё время.
Сажусь рядом, приобнимаю за плечи.
- Несколько часов - и мы в Италии. В Риме должна быть отличная погода, - улыбаясь, поворачиваюсь к тебе и хочу поцеловать, но ты вдруг дёргаешься, скидывая мою руку.
- Не держи меня, хватит меня держать! - выкрикиваешь истерически и вскакиваешь с кровати.
Возможно ли предугадать момент, когда тонущий корабль уже не спасти?
И как вести себя в этом случае?
- Окей, окей, Мэтт, - невозмутимо возвращаюсь обратно.
Тони, наш корабль! Я уже слышу предсмертные крики капитана.
Сверлю глазами потолок, а ты, почему-то, - меня.
- Что? – кто бы мог сомневаться, что я проиграю битву.
Не отвечаешь, но и не отводишь взгляд.
- Ты же сам так захотел, - напоминаю устало и закрываю глаза.
- Да пошёл ты! – резкие шаги и звук хлопающей двери.
- Мэтт!..
Идти за тобой нет ни малейшего желания.
Голоса в моей голове подозрительно стихли.


* * *
All of the hopes we cherished fade

Ночной город. Такси. Играет какая-то дурацкая, совершенно несоответствующая ситуации, весёлая песенка. Слава богу, не громко. Ты всё ещё злишься и сидишь далеко от меня. Не хватает тепла твоего бедра, ощущения твоего тела. Не остро. Я не умру без этого. Но словно исчезло из жизни что-то привычное, что-то родное и очень ценное. На душе скребут кошки, а я всё пытаюсь и пытаюсь смириться с этой теперь уже реальностью.
Автомобиль быстро скользит по почти безлюдным улицам, и только яркие неоновые огни вывесок говорят о том, что люди ещё не вымерли здесь. У всего есть своё начало и своё завершение. Кто придумал слово «бесконечно»? «Всегда». «Никогда». «Любовь». «Ненависть». «Смерть». «Я умру без тебя!» «Я буду любить тебя вечно!» Всего лишь громкие фразы, брошенные просто так, на ветер, лишь бы обмануть себя хоть на секунду. Лишь бы на мгновение стало легче жить. Взращивать и лелеять в себе мечты и думать, что это происходит на самом деле.
Или – дарить надежду? Человек без надежды – может ли он существовать? Он пуст, холоден и равнодушен без этого внутреннего тепла. Ты был моей путеводной звездой, и теперь я потерян и не знаю, что делать и с чего начать. Совсем впасть в отчаяние не даёт только ожидание завтрашнего дня моей новой жизни. Он наступит, обязательно наступит…
Капли дождя медленно ползут по стеклу, одна и вторая, невыносимо долго идя навстречу и сливаясь, наконец, в единую струйку, которая быстро стекает, оставляя кривую узкую дорожку на окне. Их сотни, они сталкиваются, наслаиваются друг на друга, образуя сложный причудливый узор. Среди музыкальной какофонии различаю шелест твоего дыхания. Тяжёлый вздох.
- Душно.
- Прости…что?
- Душно. Дождь душит.
- Разве? Дождь – это обновление. Он смывает всё лишнее, ненужное. Просто отпусти…
Ты ещё больше вжимаешься в угол, не понимая, о чём я говорю. А мне почему-то не хватает духу пододвинуться к тебе и обнять. Пустота поглотившего тебя космоса в глазах не даёт приблизиться. Просто отпусти… Пришло время.
- Остановите машину, пожалуйста.
Моё время пришло.

* * *
Когда придёт моё время, забудь совершённые мной ошибки, помоги мне оставить что-то хорошее после себя. Не держи на меня зла. И если ты когда-нибудь почувствуешь пустоту внутри, вспомни меня и отбрось всё лишнее.

Он стоял, плотно закутавшись в пальто и высоко подняв воротник, на склоне, с которого был виден весь город. Порывы ветра яростно разбивались о его тонкую фигуру. Закатное солнце било прямо в глаза.

Вместо послесловия

Memories I will never find

Я отчётливо вижу, как потоки белого света обрушиваются на твои хрупкие плечи, пока ты стоишь на кухне и варишь утренний кофе, отстранённо следя за тем, чтобы он не закипел. Но ты не так беззащитен, как кажешься на первый взгляд, тебя не сломить просто так. За трогательно-изящной внешностью скрывается сильная опора – твой острый, цепкий и невероятно живой ум, который не даёт расслабляться и заострять внимание на одной проблеме. Пусть эта проблема и может оказаться потом крайне важной. А может, это и вовсе какой-то пустяк. Новые, всё более захватывающие идеи не позволяют ныть и жаловаться на судьбу, поэтому ты можешь вот так, спокойно и не спеша, пить по утрам кофе или чай – чёрный, конечно, ты никогда не слушал мои лекции о том, что зелёный полезнее. Можешь читать газету, осуждая политиков за их тупость, разрабатывая новые теории, уличая власть во лжи и облекая всё это потом в новые песни. Можешь наигрывать только что пришедшие в голову смутные мотивы на гитаре. И можешь даже позвонить мне и сказать, что завтра будет репетиция, и неважно, что я, вообще-то, на другом конце света.
Ты можешь делать что угодно. Но одно я знаю точно. Ты справляешься с этим куда лучше меня.

@темы: слэш

falling away with you

главная